Пустыня смерти

— Прости меня, Царица, ибо не раз я роптала на твою милость. Из-за неё советник и его меджаи не спускают с нас глаз. Мы не можем ни выйти из дворца, ни сбежать, ни общаться с кем-то, кроме наложниц. В тот миг, когда советник испустит последний вздох, нас возьмут под стражу, чтобы похоронить заживо рядом с ним. И фараон Радеф его не остановит: он сам стар, а сын его и внук, коли узнают о том, кто мы.. Смерти не избежать всё равно.

Исида отступила от Азенет, серьёзно смотря ей в глаза.

— О чём просишь ты меня, смертная целительница?

— Сберечь Аниппу, помочь ей выжить. За себя не прошу: я получила дар и должна заплатить за него, но Ани.. Она росла взаперти, не знала иной жизни, кроме помощи больным. Не знала любви. Молю, Царица, спаси её!

Исида задумчиво оглядела купальни.

— Боги осудят меня за прямое вмешательство. Вы с дочерью должны умереть.

Азенет сгорбилась и побледнела.

— Но я могу дать твоей дочери второй шанс.

— Пожалуйста!

Надежда в крике смертной женщины была столь велика, что даже Исида почувствовала её силу.

— Я заберу её имя, сотру из свитков богов, чтобы скрыть душу, и дам новое, которое буду знать лишь я.

— И она будет жить?..

— Нет, но после смерти она будет спрятана на Полях Иалу, и настанет день, когда данное мной благословенное имя поможет ей возродиться.

Азенет была умной женщиной, закалённой жизнью среди дворцовых змей, коими были все наложницы фараона и советника. Она слышала, как много не говорила Исида, но материнское желание уберечь своё дитя было сильнее подозрений.

— Какова будет цена? – спросила она, готовясь отдать всё, что у неё есть, и даже то, чего нет.

— Долг и душа, – ответила Исида. – Чтобы вернуть твою дочь к жизни я напитаю её силой твоей души. Ты станешь её частью, растворишься в ней, как в небытии, но дашь силы, способные побороть даже смерть. А долг я спрошу уже с Аниппы в иной час.

Забыв о трепете перед богиней, Азенет опустилась на свободную кушетку.

— Она сможет познать любовь, радости и горечи жизни.. – прошептала она.

— Это я обещать могу.

— Я понимаю, что не увижу её.. после. А её отец? Он жрец Гора, и о его связи с нами никто не знает. Он может прожить достаточно долго, чтобы встретить Аниппу после возрождения?

Исида развела руками, и тепло спокойствия окутало Азенет.

— Мне неведомо будущее, но я чувствую, что возрождение твоей дочери будет на веку её отца. А встреча будет зависеть только от них.

Азенет всхлипнула, упираясь лбом в ладони.

— Он даже не знает, как она выглядит, как она выросла.. Мы были разлучены так долго.

— Душа твоей дочери останется для её отца родной. И если на то будет воля мироздания, их пути соединятся вновь.

Разговор был окончен красноречивым золотым сиянием, вновь окутавшим купальни. Наложницы, до этого мгновения застывшие, вернулись к незаконченным движениям. Никто, кроме Азенет, не знал, что сама Царица Богов являла свой лик в Городе Столбов. «Нужно вернуться к Аниппе», – думала должница Исиды. Ей хотелось просто побыть с дочерью, спеть ей колыбельную, как в те времена, когда она была маленькой. Ей хотелось расчесать её волосы, обнять её и пообещать, что всё будет хорошо.

Азенет ещё не знала, что в минуты её разговора с Исидой советник фараона испустил свой последний вздох. Она не знала, что колыбельная, которую она споёт дочери, будет последней. А Исида, уже незримая смертным, смотрела вслед уходящей из купален Азенет..

— Волей моей, дарующей жизнь, я признаю, что нет больше ни в Дуате, ни в Та-Кемет, ни в Та-Дешрет души, названной пред ликом богов Аниппой. Да сотрётся имя, да не будет властвовать над той, кто носила его, никто. – Выбирая новое тайное имя, богиня на мгновение задумалась.

«Что может быть лучше, чем символ возрождения?.. Душа, одарённая руками исцеления, моя должница по крови..» Сделав выбор, богиня продолжила творить свою волю.

— Нарекаю тебя новым именем Сесен. Да не овладеет тобой тьма смерти, которую нельзя преодолеть.

В этот миг в других покоях дворца девушка, улыбающаяся матери и позволяющая ей расчёсывать себе волосы, как в детстве, вздрогнула. Она почувствовала странную пустоту, тут же сменившуюся теплом. И ей очень захотелось пропеть строки колыбельной вместе с Азенет.

Солнце касается лепестков, и лотос рождается снова и снова..

Далёкая граница Та-Дешрет

Сейчас

В голове Ифе билась мысль: «Надоело! Надоели похищения, надоел Одайон, надоело всё!» Безмолвная брань помогала справиться со страхом, охватившим тело в тот миг, когда разбойник перекинул её через плечо в заброшенном зале Селкет.

Ифе помнила последний крик Амт: «Нет, Сесен! Нет!»

«Сесен» было обращением – в этом девушка не сомневалась. В мгновения переноса, скрутившего внутренности, она думала о том, могла ли Исида знать её настоящее имя? Могла ли Амт добраться до этих воспоминаний Царицы? Это был вероятный исход. «Сесен? Меня звали, как цветок лотоса?..» Убедиться в правильности догадок она, конечно не могла. «И из-за Одайона, возможно, никогда и не смогу..»

Нежеланное перемещение закончилось очень быстро. Ифе упала на колени и исторгла из себя желчь, смешанную с остатками пищи.

— Сильно тебя помотали перемещения и возрождения. Твоему телу они не нравятся, – глухо рассмеялся разбойник.

Наконец открыв глаза, аментет посмотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна.

— По тебе плачет небытие! – прошипела она.

— Правда плачет? Ты узнавала? – усмехнулся Одайон. – Ты прости мне неверие, но уж больно часто все пугают небытием. А может, там не так уж и плохо.

— Замолчи!

— Какая дерзкая. Может, ты сама хочешь отправиться в небытие пораньше? Не думаю, что тебе снова удастся избежать смерти.

Ифе поднялась на ноги, со злостью вытирая губы. Она не намерена была отвечать Одайону. К тому же, аментет, наконец, огляделась.

«Что это?.. Где я?» Её ноги утопали в мягком светлом песке, ничуть не похожем на песок в Красной Пустыне, а перед взором Ифе, насколько хватало взгляда, раскинулось бескрайнее водное пространство.

— Это.. море, – прошептала она.

Возможно, о море ей рассказывал кто-то из маа-херу на Полях Иалу. А может, то был осколок воспоминания из прошлой жизни. Ифе не думала о море, не представляла его, но, увидев, сразу поняла, что перед ней.

— Верно, море, – кивнул Одайон. – Мало кто в Та-Кемет знает о нём, мало кто говорит даже в сепатах, столь близких к нему. Никогда не задумывалась, почему?

— Я не понимаю..