Полная капитуляция сурового дознавателя

Глава 45.

Ночь полнолуния началась тихо. Даже как-то... слишком тихо, я бы сказала. Огромная полная луна заливала комнату холодным белым светом.

Я встала с кресла, в котором сидела, дожидаясь нужного часа. Оделась быстро в обычное платье, туфли. Взяла сверток с остатками мяса, специально отложила накануне, и вышла в коридор.

И опять удивилась тишине. Почему у меня какое-то... странное и неприятное предчувствие?

Я пошла к лестнице - сначала быстро, потом бегом, сама не понимая почему. Просто что-то тянуло вверх, к третьему этажу, к той железной двери.

Которая почему-то оказалась открытой. Я резко остановилась на пороге.

Дверь не просто открыта - распахнута настежь. Засов выломан, петли погнуты. Я медленно вошла в холл. Клетка была пустой.

Подстилка примята, на полу большие следы с когтями, ведущие к двери. И сломанная дощечка у стены, там, где господин Эдгар всегда прятал ключ.

Кто-то знал про ключ. Кто-то пришел сюда раньше меня и открыл замок намеренно!

- Господин Эдгар! - крикнула я в темноту.

Никто не ответил, дом молчал. Я побежала вниз.

В холле горела одна свеча - на подоконнике у входной двери, как маяк. Слабый, желтый огонек в огромном темном пространстве.

У подножия лестницы стоял Родерик.

Я увидела его сразу и мгновенно поняла, что что-то не так. Он очень крепко держался за перила обеими руками, костяшки побелели. Голова опущена. Плечи напряжены так, что рубашка, казалось, вот-вот треснет. Дышал тяжело, неровно, с усилием, как человек, который тащит что-то очень тяжелое.

- Родерик, - позвала я тихо.

Он поднял голову. Глаза были его - серо-зелёные, светлые, но в глубине их плескалось что-то янтарное, горячее, совсем не его. Что-то, что я видела раньше, только не на этом лице.

- Уходи, - выдохнул он. - Каро. Уйди в комнату. Прямо сейчас.

- Клетка открыта.

- Я знаю. - Пальцы сжались еще крепче, перила скрипнули. - Поэтому уходи. Я не могу... держать.

- Держать что? - сделала шаг к нему.

- Не подходи! - он дернулся, отпустил перила, отступил к двери, подальше от меня. - Ты не понимаешь. Уходи, Каро.

- Ты бледный, - ответила, испуганная его видом. - Тебе плохо. Скажи мне что происходит, я...

- Ты не можешь помочь! - его голос сорвался на какой-то хриплый рык. - Уйди.

- Нет!

Родерик смотрел на меня и, видимо, увидел, что я не отступлю. Поэтому резко развернулся, рванул к входной двери и выбежал в ночь.

Я бросилась следом.

Он шел быстро - через сад, мимо яблонь, кустов сирени, к воротам. Я едва поспевала, путаясь в подоле. Игнорируя мелкий дождь и мерзкий ветер.

- Подожди! - крикнула. - Куда ты? Родерик!

Не отвечал. Только шел, все быстрее, и все более... неуверенно, иногда задевая плечом ограду, иногда качаясь, и я видела, что руки его какие-то неправильные. Стали... длиннее??

За воротами он свернул не вниз, к городу, а в сторону - к темной полосе леса у подножия холма. Туда, где не было людей, где темно и тихо. Я нагнала его на самом краю, где трава становилась по колено и первые деревья смыкали кроны над головой.

- Родерик!

Он остановился. Обернулся медленно, с усилием, как будто это давалось ему нелегко. Я увидела его лицо и у меня перехватило дыхание.

Это было его лицо. Те же резкие скулы, та же прямая линия носа. Но перекошено от боли, которую он терпит молча, не позволяя себе кричать. Глаза горели янтарем - ярким, почти оранжевым, совершенно не его. На шее, на открытых запястьях кожа темнела, менялась, и я видела это отчетливо в свете полной луны.

- Уйди, - выдохнул он, словно из последних сил. - Пожалуйста, Каро. Уйди.

- Не уйду, - ответила упрямо.

Что-то в его лице дрогнуло.

- Каро...

- Я здесь, - сказала просто. - Никуда не ухожу.

Он шагнул ко мне, я думала, что он заговорит, объяснит, но вместо этого его руки легли мне на плечи, он смотрел на меня сверху вниз с таким выражением, что у меня остановилось сердце, и вдруг оттолкнул. Не грубо, просто не рассчитал силы. Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило.

Земля ушла из-под ног. Я упала на колени, на ладони, не больно, мокрая трава смягчила удар. Родерик стоял надо мной на коленях, бросился раньше, чем я успела подняться, рука потянулась к моему плечу и из его горла вырвалось что-то, чего он явно не хотел. Не слово. Не голос.

Рык. Низкий, глубокий и совершенно нечеловеческий.

Он резко отдернул руку, словно обжегся. Посмотрел на меня с ужасом. Он боялся себя. Того, что только что вырвалось наружу. Того, что вот-вот вырвется еще.

- Беги, - прорычал он. - Каро. Беги от меня.

Я не побежала. Сидела на мокрой траве и смотрела на него, на его лицо, руки, на то, как луна заливает его холодным белым светом. Родерик запрокинул голову к небу, из его горла рвались странные звуки. Стоны вперемешку с рычанием.

Я видела, как плечи его становятся все шире. Как рубашка трещит по швам, сначала на спине, потом на рукавах, ткань расползается клочьями. Как руки, которые я знала, длинные пальцы, чистые ногти, удлиняются, темнеют, когти пробиваются сквозь кожу медленно и страшно.

И все это через боль.

Родерик не кричал. Стискивал зубы. Пытался сопротивляться, я видела это в каждом его движении, в том, как он дрожал, как мышцы под рвущейся тканью напрягались. Он боролся. До самого конца. И проигрывал.

Луна была полной. И словно смеялась над всеми его попытками, заливая фигуру мужчины ярким светом.

Потом все остановилось. И тишина навалилась такая, что было слышно, как где-то далеко в городе лает собака.

Передо мной стоял зверь.

Огромный. Черный, как безлунная ночь, только на груди то самое бежевое пятнышко, которое я знала наизусть. Янтарные глаза светились в темноте тёплым, знакомым светом.

Я ошарашено смотрела на него, а он – на меня.

И все разом сложилось, как пазл. Ночные шаги в коридоре. Его запах - тот, который я чувствовала и на лорде, и на звере. Господин Эдгар и его "сторожевой пёс" с таким лицом, что это было почти смешно. Вопрос "необычно хорошо себя чувствуете?" - после ночей, когда пёсик спал рядом со мной. Третий этаж. Клетка. Полнолуние.

Пёсик.

Родерик.

Одно и то же.

Одно.

Я не знала, что почувствовала в этот момент. Это не было ужасом - нет. Скорее огромным удивлением. И сочувствием.

- Это ты, - сказала, все так же сидя в мокрой траве.

Зверь не двинулся с места. Смотрел на меня и в янтарных глазах было столько всего разом, что я не могла смотреть не моргая. Тревога. Ожидание. Что-то похожее на стыд. И обожание. У меня предательски заслезились глаза.