Страница 62 из 75
Глава 39.
Я не собиралась задерживаться допоздна.
Просто так вышло - сначала надо было проверить, как Аннет справилась с гостевой комнатой, потом госпожа Марта попросила посмотреть на запасы в кладовой, потом обнаружилось, что в коридоре второго этажа один из светильников коптит и надо было найти Питера, чтобы тот его починил, а Питер как раз куда-то запропастился.
В общем, когда я наконец спустилась на первый этаж, в доме было тихо. Слуги давно разошлись. Господин Эдгар исчез по своим дворецким делам. Где-то наверху тикали часы.
Я шла по коридору к своей комнате, думала о том, что завтра надо не забыть поговорить с Клаусом про удобрения для роз, и почти прошла мимо библиотеки.
Почти.
Потому что из-за закрытой двери тихо, едва слышно доносилась музыка. Я остановилась.
Рояль. Тот самый, который я отчищала от многолетней пыли в первые дни - огромный, из темного полированного дерева, с инкрустацией по крышке, стоявший в дальнем углу библиотеки под пыльным покрывалом. Я тогда сняла покрывало, вытерла клавиши, подумала мельком, что инструмент хороший, дорогой, и пошла убираться дальше.
Теперь этот рояль пел.
Негромко, только для того, кто играл, не для слушателей. Что-то медленное, без названия, которое я могла бы вспомнить. Просто мелодия - чистая, немного грустная, и очень-очень красивая.
Я не двигалась. Нет, не так. Я не могла двигаться, зачарованная звуками. Стояла у двери и слушала, и думала, что не знала об этом. За все эти недели - не знала. Что он играет. Что умеет вот так - негромко, в темноте, в пустом доме, когда никто не слышит. Так трепетно и нежно... так чувственно.
Мелодия качнулась чуть выше, чуть светлее и снова опустилась. Я прижалась спиной к стене рядом с дверью и закрыла глаза.
В такой музыке не было ничего показного. Никакой виртуозности, никакого желания произвести впечатление. Просто человек играл то, что чувствовал - тихо, честно, без лишних слов. Именно так, как он делал все остальное.
Я подумала о плаще, который висел теперь в моем шкафу. О "Каролина" при всех.
Мелодия оборвалась.
Не закончилась, а именно оборвалась, на полуфразе, как будто что-то изменилось. Короткая пауза. Потом - тихий звук отодвигаемого стула. Он встал.
Я открыла глаза и быстро, почти бесшумно отошла от двери на несколько шагов, туда, где коридор поворачивал. Остановилась и прислушалась.
Дверь библиотеки открылась. Лорд вышел в коридор, почему-то остановился на пороге. Немного постоял. Уже начала тревожиться, что он меня услышал. Но нет... пошел к лестнице. Я стояла у поворота коридора и слышала, как затихают его шаги. Выдохнула с облегчением.
Медленно вернулась к двери библиотеки. Приоткрыла ее, совсем чуть-чуть, на щелочку. Рояль стоял в дальнем углу, крышка открыта, клавиши белели в темноте. Свеча на подсвечнике у инструмента догорала, оплыла почти до основания. Значит, играл он долго.
Я закрыла дверь и пошла к себе. Всю дорогу до своей комнаты слышала эту мелодию - тихую, немного грустную, но очень трепетную, западающую в душу.
Утром пришла в библиотеку раньше обычного. Конечно же, по делу - проверить, все ли в порядке после вчерашнего визита адвоката, не оставил ли тот бумаги в беспорядке.
Рояль стоял у дальней стены. Крышка закрыта. Я подошла. Провела пальцем по полированному дереву. Чисто, пыли не было. Потом взгляд упал на пюпитр, на котором стояли ноты.
Не печатные, а написанные от руки, на плотной кремовой бумаге, тем же аккуратным почерком, который я знала по налоговым документам и письмам в канцелярию. Несколько строк, кое-где густо зачеркнутых, кое-где стертых до дыр, с поправками на полях, со стрелками и пометками, смысла которых я не понимала.
Кое-где чернила смазались, как будто рука лежала на листе, пока писала. Долго смотрела на эти ноты.
Мелодия, которую я слышала вчера, оказывается, была лорда Корвэна. Не чья-то чужая, не из сборника. Его собственная, написанная его рукой, исправленная, переделанная, со стертыми местами, где что-то не получалось с первого раза.
Я очень осторожно положила ноты обратно на пюпитр. Точно так, как они лежали и тихонько вышла из библиотеки.
В коридоре я тихонько, почти беззвучно напела несколько нот - те самые, из середины мелодии, где она поднималась чуть выше и становилась светлее.
Потом спохватилась. Огляделась - никого.
Улыбнулась себе и пошла работать.