Страница 61 из 75
Глава 38.
День выдался хорошим.
Не в смысле легким. Работы было много, как всегда: правое крыло второго этажа потребовало внимания, в кладовой обнаружилась мышь, которая добралась до мешка с крупой, а Питер умудрился опрокинуть ведро с водой прямо у входа в библиотеку, отчего господин Эдгар посмотрел на него так, что тот целый час ходил с видом человека, приговоренного к казни.
Но день все равно был хорошим.
Солнечным, теплым, с запахом сирени и свежескошенной травы. Клаус добрался наконец до дальней клумбы, которую я наметила еще в первую неделю, и теперь она выглядела так, как должна была - аккуратно, с пространством для воздуха между кустами. Я обошла сад после обеда, проверила дорожки, поговорила с Клаусом про розы, которые он хотел пересадить к южной стене, и почувствовала то самое тихое удовлетворение, которое приходит, когда видишь результат своих усилий.
Аннет принесла мне чай прямо в сад, без просьбы, просто принесла и поставила на скамейку у яблонь.
- Госпожа Марта велела, - сообщила она с невинным видом.
- Угу, - кивнула и добавила. – Спасибо. Госпоже Марте и тебе.
Аннет улыбнулась и убежала. Я сидела на скамейке, пила чай и смотрела, как солнце клонится к западу медленно и лениво. Яблони отцветали, белые лепестки кружились в воздухе и оседали на дорожки, на траву, на мои плечи.
Как же хорошо! Давно я вот так запросто не сидела, наслаждаясь погодой и природой. А еще... удивительным внутренним спокойствием.
Я не заметила, когда именно стало прохладнее. Просто в какой-то момент обнаружила, что сижу, а температура стала совсем другой - вечерней, с легкой сыростью от реки и запахом остывающей земли. Чай давно допит. Скамейка холодная.
Надо бы идти...
Я не шла. Просто сидела и думала ни о чем конкретном - о маме и сестрах, о том, что Зося скоро вырастет из своих тапочек, и что с Замусом надо что-то решать, а деньги копятся медленнее, чем хотелось бы...
- Вы замерзли.
Я испуганно вздрогнула, вынырнув из собственных мыслей.
Лорд стоял в двух шагах от скамейки, я не слышала, как он подошел. Хозяин этого имения вообще умел двигаться бесшумно, что было слегка пугающим качеством для человека такого роста. Смотрел на меня сверху вниз с обычным своим выражением.
- Нет, - ответила, скорее машинально.
- Вы дрожите.
- Немного, - вынуждено согласилась, поняв, что он прав.
Лорд ничего не ответил. Просто снял плащ - тёмный, тяжёлый, тёплый - и набросил мне на плечи. Быстрым и очень ловким движением. Развернулся и пошел к дому.
- Спасибо, - сказала ему уже в спину.
Он не обернулся, просто чуть кивнул головой, едва заметно. И ушел.
Сидела на скамейке, закутавшись в его плащ, и смотрела на сад. Его одежда была мне велика, я в ней тонула. Но она чудесно пахла, чем-то травянистым, густым... пахла Родериком. И я, прижавшись к вороту носом, с удовольствием вдыхала этот аромат. Как хорошо, что уже темнеет и никто не видит мою довольную физиономию!
На следующий день я заметила еще кое-что необычное.
Первый раз в коридоре, мельком. Лорд проходил мимо, я несла стопку белья, он бросил что-то господину Эдгару на ходу - про счета, про почту - и добавил, не поворачивая головы:
- И уточните у Каролины насчет меню на неделю.
Я остановилась. Он уже ушел за угол. Господин Эдгар смотрел в свои бумаги с совершенно непроницаемым лицом.
- Да, - сказал он, - непременно уточню.
Я постояла секунду, потом пошла дальше. Наверное, просто оговорился. Мало ли. Второй раз, когда принесла лорду поднос с ужином. Он не поднял головы от бумаг, только сказал:
- Оставьте здесь, Каролина, спасибо.
Я поставила поднос, вышла и закрыла за собой дверь. Постояла в коридоре, раздумывая. Ну нет... просто оговорился. Однозначно.
Третий раз вышел при свидетелях. Мы с Аннет разбирали кладовую - методично, полка за полкой. Лорд появился в дверях с какой-то бумагой, нашел меня взглядом и сказал совершенно спокойно, при Аннет, при Питере, который как раз тащил куда-то ящик:
- Каролина, завтра приедет адвокат из города. Будьте добры, подготовьте меню обеда с учетом гостя.
- Конечно, - ответила я.
Лорд ушел, а в кладовой повисла тишина. Я методично переставляла банки с вареньем - клубничное, черничное, крыжовниковое - и делала вид, что все, как всегда. Аннет молчала минуты три. Для нее это был личный рекорд.
- Госпожа Вотерли, - сказала она наконец.
- Да, Аннет?
- Он назвал вас Каролиной.
- Я слышала.
- Это уже третий раз за сегодня, - сообщила Аннет тоном человека, который вел строгий учет. - Я считала.
Я поставила банку с крыжовником на полку.
- Аннет.
- Да?
- Спасибо за информацию. А теперь ступай, протри окна в гостевой.
Аннет ушла, но недостаточно быстро, чтобы я не успела заметить ее улыбку. Питер с ящиком тоже поспешил куда-то с видом человека, который ничего не слышал и вообще здесь не стоял.
Я осталась одна в кладовой. Каролина. Не госпожа Вотерли. Просто Каролина. При всех, спокойно, как будто так и было всегда. Как будто это норма. Взяла следующую банку, поставила на место.
- Ох... неспроста это он...
И продолжила строгий учет варенья.
Вечером того же дня я столкнулась с господином Эдгаром у лестницы.
- Госпожа Вотерли, - сказал он с обычной невозмутимостью. - Лорд велел передать, что плащ можно не возвращать. Тот, что он вам дал вчера. Говорит, у него есть другие.
Я уставилась на него.
- Но я не могу...
- Конечно, можете.
Я открыла рот и закрыла. Господин Эдгар смотрел на меня с тем выражением, которое означало: разговор окончен, дальнейшие возражения бессмысленны, всего доброго.
- Хорошо, - согласилась. - Передайте лорду мою благодарность.
- Непременно, - кивнул дворецкий и пошел по своим делам. У него их всегда много. Во всяком случае, такое создается впечатление.
Вечером, когда поднялась к себе, долго смотрела на верхнюю одежду лорда. Плащ висел на спинке стула - там, куда я его вчера повесила. Темный, тяжелый, с ароматом смолы, травы и еще чего-то вкусного.
Я смотрела на него секунду, потом, словно загипнотизированная, подошла, взяла в руки и вдохнула аромат, потеревшись щекой об бархат ткани. Поймала в зеркале вид на собственную сияющую физиономию. Почему-то в мозгу сразу всплыла ассоциация с мартовской кошкой.
Разозлилась, взяла плащ и повесила в шкаф - между своим серым рабочим платьем и синим бархатным. Аккуратно.
Закрыла дверцу и пошла спать. И во сне мне снилось, что я трусь щекой о голую грудь Родерика. Стыдоба!