Страница 48 из 75
Глава 30.
* Из дневника Каро *
Муай, 13.
Зверь пришел в полночь.
Я уже ждала: лежала поверх одеяла, не раздеваясь, со свертком мяса на тумбочке и с книгой в руках, которую не читала, а просто держала для вида. Когда в коридоре раздалось знакомое цоканье когтей, я даже не вздрогнула. Просто отложила книгу и пошла открывать.
- Явился, - сказала.
Зверь вошел с таким видом, словно делал мне огромное одолжение. Прошествовал к кровати, запрыгнул, покрутился, улегся, уложив голову на подушку. Втянул воздух. Заурчал.
Я закрыла дверь, забрала с тумбочки мясо и полезла на свой край.
- Подвинься, - сказала.
Зверь даже не шелохнулся. Посмотрел на меня янтарным взглядом - терпеливо и с нескрываемым превосходством.
- Ты занимаешь три четверти кровати, - объяснила я.
Взгляд не изменился. Я вздохнула и устроилась на оставшейся четверти. Дала немного мяса. Зверь съел, тщательно вылизал мою руку, подполз под нее и потребовал чесать за ухом. Это уже ритуал какой-то. Я чесала. Он урчал. За окном шумел ветер.
- Ты прекрасно устроился в жизни, - сказала я ему. - Ни забот, ни хлопот. Пришел, поел, поспал.
Зверь приоткрыл один глаз.
- Молчи, - сказала. - Я знаю, что ты так не думаешь, но это правда. А вот мне приходится работать. Представляешь? Еще и лорд... что-то совсем не хочет соблазняться.
Глаз закрылся, урчание усилилось.
Я заснула быстро. Под это урчание, с теплой тяжестью рядом, совершенно не думая о том, что еще две недели назад при звуке этих когтей в коридоре у меня от страха зуб на зуб не попадал.
Муай, 14.
*
Утро началось с того, что зверь ушел еще до рассвета, как всегда, я привыкла просыпаться на его теплом месте и смятой подушке. Но в этот раз он оставил кое-что еще.
Клок черной шерсти на простыне. Густой, мягкой, отчетливо видимой на белом полотне. Я встала, привела себя в порядок, решив не застилась кровать, а перестелить постельное белье. Попросила Аннет принести свежее.
Думала, она просто отдаст и уйдет завтракать, но она решила помочь.
- Госпожа Вотерли? Это... шерсть? - спросила она осторожно.
- От одеяла, - соврала я, не моргнув глазом.
Аннет посмотрела на мое одеяло. Льняное, светло-серое, без намека на шерсть.
- От старого одеяла, - быстро сочинила на ходу, - которое я убрала в шкаф.
Аннет открыла рот.
- Шерстяного, - добавила я.
Аннет закрыла рот. Посмотрела на шкаф. Потом на меня, с таким выражением, которое говорило: я ничего не спрашиваю, просто перестелю и уйду, и сделаю вид, что ничего не видела.
- Спасибо, Аннет, - сказала я, улыбнувшись.
Муай, 15.
*
Зверь съел все мясо.
Я смотрела на пустой сверток и думала, что не рассчитала запасы. Зверь смотрел на меня - с терпеливым ожиданием хорошо воспитанного существа, которое знает, что добавка будет.
- Все, - сказала я. - Больше нет.
Зверь не пошевелился.
- Я серьезно.
Янтарный взгляд глянул просто в душу. Хвост медленно качнулся. Раздалось едва слышное скуление.
Я посмотрела на дверь, потом на зверя.
- Ладно, уговорил. Я быстро, а ты – сиди тихо и не дебоширь, - сказала строго и вышла в коридор.
Кухня ночью была темной и тихой. Я нашла свечу, зажгла, пробралась к полке с мясом. Госпожа Марта оставляла запасы аккуратно накрытыми - телятина, колбаса, и в дальнем углу, завернутый в чистую тряпицу, небольшой кусок вяленого. Я взяла его, сказала себе, что завтра же куплю новый и верну, и уже поворачивалась к двери.
- Госпожа Вотерли.
Я чуть не уронила свечу и заорала так, что, наверняка, в серванте потрескалась посуда.
Дворецкий стоял в дверях кухни - в ночном колпаке, с таким выражением лица, словно именно этого и ожидал. Смотрел на меня. На мясо в моих руках.
- Я... проголодалась, - сказала, быстро развернула мясо и демонстративно зажевала кусочек. Остальное крепко сжала в кулаке, пусть только попробует забрать.
- Ночью?
- Да. У меня иногда бывает. Днем забываю поесть, а вот ночью – самое то.
- Вяленого мяса?
- Именно. Очень специфический голод. По мясу.
Господин Эдгар помолчал несколько секунд. Потом молча прошел к полке, отрезал еще кусок, больше того, что я держала, завернул в бумагу и протянул мне.
- Для вашего специфического голода, - сказал дворецкий совершенно ровным голосом.
- Благодарю, - ответила, но он только отмахнулся и вышел в коридор.
Я стояла на кухне со свечой и двумя кусками мяса и думала, что господин Эдгар, пожалуй, знает значительно больше, чем говорит.
Впрочем, в этом доме все так или иначе знали больше, чем говорили.
Муай, 16.
*
Утром я столкнулась с господином Эдгаром в холле. Опять поблагодарила за мясо, он снова отмахнулся. А потом принялся расспрашивать о планах по уборке имения и о закупках.
Он что-то говорил мне про правое крыло - методично, с бумагой в руках, с той обстоятельностью, с которой он делал все. Я слушала вполуха и параллельно думала о том, что мясо на тумбочке скоро закончится и надо бы снова сходить к мяснику, но ужасно не хотелось видеть этого похотливого мужика. Может, опять маму заслать? И тут же испытала чувство вины – мама и так работала с утра до ночи, ужасно уставала, а тут еще я со своим мясом. Нет, надо буде самой сходить!
Господин Эдгар сделал какой-то жест рукой, обозначая, видимо, следующий пункт списка. Я машинально кивнула. Потом так же машинально потянулась и почесала его за ухом.
Наступила просто оглушающая тишина. Господин Эдгар медленно повернул голову.
Я смотрела на свою руку, выпучив глаза. Господин Эдгар тоже на нее смотрел, но при этом выглядел как обычно. Ни тени удивления на лице. Вот это нервы! Стальные канаты! Завидую.
- Прошу прощения, - сказала. - Я не... это было... я задумалась.
В лице дворецкого не дрогнул ни один мускул.
- Разумеется, - произнёс он.
Вернул взгляд в свою бумагу и продолжил - ровным голосом, с тем же невозмутимым видом, словно ничего не произошло. Я до вечера старательно обходила его стороной. Он, судя по всему, отвечал мне взаимностью.
Но ночью четвертого дня произошло нечто странное.
Зверь пришел как обычно - в полночь, с цоканьем когтей, с янтарными глазами в темноте коридора. Вошел, немного потерся боком об мое бедро и привычно улегся на кровать.
Я дала ему мясо. Он взял и вдруг остановился. Не жевал. Просто держал кусок в пасти и смотрел в сторону - в угол комнаты, в темноту.
- Пёсик, - позвала я тихо.