Страница 28 из 75
Глава 19.
Почтовое управление располагался в квартале от кондитерской - приземистое казенное здание с выцветшей вывеской и неизменно скрипящей дверью. Я открыла ее и вошла.
За стойкой сидела пожилая женщина, госпожа Вайс, я ее знала с детства. Маленькая, аккуратная, с добрыми усталыми глазами. Увидев меня, она приветливо улыбнулась и уже открыла рот, чтобы поздороваться, но тут из задней комнаты стремительно вышла другая женщина, лет сорока, с острым лицом и поджатыми губами, и буквально оттеснила госпожу Вайс в сторону.
- Я сама, вы можете немного отдохнуть, - бросила она через плечо.
Госпожа Вайс посмотрела на меня с чем-то похожим на извинение во взгляде и ушла в другую комнату. Я внимательно посмотрела на новую собеседницу. Что-то в ее лице казалось знакомым. Высокие брови... светлые, водянистые глаза, тонкий нос... но я никак не могла вспомнить, где я ее видела.
- Добрый вечер, - поздоровалась вежливо.
- Мы закрываемся, - ответила та сквозь зубы.
Я посмотрела на большие настенные часы за ее спиной. Половина шестого.
- У вас на вывеске написано – рабочее время до шести, - сказала спокойно.
- У нас возникли рабочие сложности.
- Какого рода?
- Разного, - произнесла женщина с таким видом, словно это исчерпывающий ответ.
Я положила сумочку на стойку, достала письма и аккуратно разложила их перед собой.
- Госпожа, - сказала я все так же спокойно, хотя ужасно хотелось сорвать со своей шеи шарфик и удавить им эту высокомерную зануду, - почтамт - королевская служба. Вы получаете жалование из королевской казны. На вывеске указано время работы до шести вечера, сейчас половина шестого, и я пришла с официальной корреспонденцией лорда Корвэна, которую необходимо отправить сегодня. Если вы откажете мне в приеме писем, я сегодня же напишу жалобу в королевское управление почтовых служб. У меня есть такое право, и я им воспользуюсь.
Женщина окинула меня острым, крайне неприятным взглядом. Потом медленно взяла бланки, будто делая мне великое одолжение.
- Скорая доставка, - сказала я. - Письма должны быть в столице завтра.
Та заполнила бланки молча, с такой миной, словно я лично ее оскорбила. Я тоже заполнила свою часть, забрала квитанцию - один экземпляр себе, второй отдала. Оплатила доставку, монета к монете.
- Письма в сортировочный ящик, пожалуйста, - сказала, наблюдая, как женщина кладет конверты на стойку рядом с собой, а не туда, куда положено.
- Я знаю, что делаю.
- Уверена, - согласилась с ней. - Поэтому напоминаю: письма должны уйти сегодня с вечерним почтальоном. У меня квитанция.
Женщина взяла письма и с нескрываемым раздражением бросила их в нужный ящик.
- Всего доброго, - сказала я и вышла.
На улице я остановилась и перевела дыхание.
К маме еще рано, в смысле настроения. Если я приду к ней сейчас, в таком виде, она сразу поймет, что что-то не так. А объяснять не хотелось. Не сегодня. Решила зайти к мяснику. Купить телятины, колбасы. Сестренки давно не ели нормального мяса. Если уж с кондитерской не сложилось, так хоть мяска принесу. Пусть поужинают по-человечески.
Лавка господина Морка находилась за поворотом - просторная, с хорошей витриной, всегда чистая. Сам Морк - крепкий, краснолицый мужчина лет пятидесяти с пышными рыжеватыми усами, встретил меня у входа широкой улыбкой.
- Каролина! - воскликнул он радостно. - Давненько не заходила. Что желаешь?
Я расслабилась, впервые за весь вечер. Все-таки нормальные люди в этом городишке тоже есть. Улыбнулась в ответ и принялась выбирать.
- Телятины свежей, - сказала, разглядывая витрину. - Для мамы и сестер. И колбасы возьму - той, копченой. И вон то сушёное мясо, отдельно упакуйте, пожалуйста.
Я помолчала, разглядывая витрину дальше. Взгляд задержался на небольшом темном куске в дальнем углу - плотном, с пряностями, явно долгой и хитрой засолки.
- А вот это что? - спросила, кивнув на него.
- О, - Морк оживился, - это особый рецепт. Говядина, выдержанная в можжевеловом рассоле с перцем и тмином. Месяц в погребе. Любители очень ценят.
- Заверните тоже, - сказала. – Небольшой кусочек, отдельно.
- Себе?
- Нет. Человеку одному. В знак благодарности.
Я смотрела на сверток и думала, что господин Эдгар, наверное, удивится. Может, даже скажет что-нибудь - коротко, невозмутимо, как умеет. А может, просто кивнет. Но это неважно. Он отнесся ко мне по-доброму, насколько возможно. Быть может, еще оттает.
- Отличный выбор! - Морк ловко завернул все в бумагу, взвесил, назвал довольно увесистую цену.
Я слегка вздохнула, но все же достала кошелек, отсчитала монеты, положила на блюдце. Взяла бумажный пакет со свертками и потянулась за сдачей. Мясник положил монеты на блюдце, и когда я взяла их, его рука внезапно накрыла мою.
Я удивленно подняла взгляд. Он смотрел на меня с улыбкой, но не той добродушной, с которой встретил. Этой улыбки я сегодня уже насмотрелась в разных вариантах.
- Каролина, - произнес он негромко, поглаживая большим пальцем тыльную поверхность моей ладони, - я не осуждаю тебя. Слышишь? Ни капли. Девушке твоей... пышной красоты... грех прозябать без мужской ласки. Это понятно. И лорд твой, он богатый, это да. Но все знают, что он быстро устает от женского общества. А у меня домик есть на окраине - небольшой, уютный. Ни в чем нуждаться не будешь. Я мужик еще хоть куда, - он чуть приосанился, - жена вот болеет постоянно, а у меня потребности, сама понимаешь...
Я резко вырвала руку. Так, что монеты звякнули на блюдце.
- Всего доброго, господин Морк, - сказала ровно.
- Да ты не обижайся! - донеслось в спину. - Я серьезно говорю! Подожду тебя, Каролина, ты стоишь того! И не обижу, слышишь?!
Я вышла на улицу и почти побежала к дому. Свертки с телятиной и колбасой шуршали в пакете. Руку хотелось вымыть. Да и вообще… нарастало желание принять горячую ванну с большим количеством мыли и жесткой мочалкой.
Небо над городом окончательно потемнело - не от позднего часа, а от туч, которые наконец-то доползли и теперь нависали над крышами тяжелыми серыми подушками. Пахло дождём. Улицы были почти пусты.
Я шла, злилась и думала одновременно. И еще было немного обидно. К маме зашла быстро. Сунула ей в руки свертки, поцеловала, объяснила, что очень тороплюсь, потому что темнеет. Мама бросила быстрый взгляд на мое лицо, но не стала расспрашивать, она умела чувствовать, когда не надо. Я быстро попрощалась, обняла всех троих и вышла.