Страница 28 из 30
— Не милостыню! — зашипела Мелли, возвращаясь к кровати. — Жизнь! Вы же не требуете его любви! Вы просите жизнь! А это другое!
— А он подумает, что я сломалась. Что гордости хватило ровно до момента, пока не запахло смертью.
— Пусть думает что угодно! — Мелли стиснула мою ладонь так сильно, что стало больно. — Какая вам разница, что подумает дракон, если завтра вы сможете пошевелить пальцами ног?! Он самый богатый человек королевства! Госпожа, он закрывает дверцу! Он уезжает!
Я закрыла глаза. Огромная разница. Я уже видела его презрение. Слышала, как он обвинял меня в расчёте. А теперь мне предстояло догнать его карету и попросить о помощи.
«Простите, ваша светлость. Я передумала. Всё-таки купите меня вместе с моими сломанными ногами».
— Он садится! — вскрикнула Мелли. — Госпожа, сейчас уедет!
Я молчала. В ушах шумело. Кровь пульсировала в висках, отдаваясь тупой болью в основании черепа.
— Скажите хоть что-нибудь!
— Что я должна сказать?
— Что согласны!
— Нет.
Лицо Мелли вытянулось. Губы раскрылись, но звука не последовало.
— Тогда что?
Я посмотрела в окно. С кровати не было видно ничего, кроме серого неба и верхушек голых ветвей, качающихся на ветру.
— Скажи, что я готова продолжить разговор.
Мелли замерла.
— Только разговор?
— Только разговор. Не говори, что я согласна.
— Хорошо!
Она вихрем вылетела из комнаты. Ее топот по лестнице звучал как дробь барабана перед боем.
Мама, все это время стоявшая у стены, сделала неуверенный шаг вперед.
— Ты совсем сошла с ума? Он предлагает тебе брак, а ты собираешься выпрашивать врача?
— Я не выпрашиваю.
— Именно это ты и делаешь! Сначала оскорбила его отказом, теперь решила догнать и попросить денег!
— Не денег. Я попрошу оплатить врача напрямую, — резко заявила я.
Мама схватила со столика стакан. Пальцы сомкнулись на тонком стекле, побелели.
— Ты неисправима!
— Не отдавать деньги тебе кажется особенно важным условием! — выпалила я.
Договорить я не успела.
Глава 52
Я увидела, как в меня летит стакан с водой. Я инстинктивно дернула головой, и в спину вонзилась раскаленная игла боли.
А потом вскинула руку, хотя прекрасно понимала, что не успею закрыться.
Стакан, который прицельно летел в меня, вдруг дёрнулся в воздухе.
На одно короткое мгновение он будто наткнулся на невидимую преграду, изменил направление и резко ударил о стену рядом со мной.
Я уставилась на него, не понимая, что произошло.
Возможно, мама просто промахнулась. Возможно, от боли мне показалось, что стакан изменил направление.
В памяти тихо звякнул тёмный флакон. А следом возникло бледное лицо Мелли и её ладонь, показывающая узкий просвет между моим телом и кроватью.
Это уже происходило. Дважды.
Нет. Это невозможно.
Вода плеснула на обои, стекая мутными ручьями по отслаивающейся штукатурке. Осколки градом посыпались на пол и на подушку.
Я открыла глаза. Мама стояла с вытянутой рукой, тяжело дыша, её грудь вздымалась под шелком.
В дверях, которые Мелли оставила приоткрытыми, убегая, стояли горничная и герцог. Мелли прижала ладонь к губам и запоздало пискнула.
Я смотрела на мужчину в проёме. Воздух вокруг него дрожал от едва сдерживаемой, первобытной ярости.
Его бирюзовые глаза скользнули по мокрому пятну на стене. По осколкам. По дрожащей руке моей матери.
Его взгляд задержался на моей всё ещё поднятой руке. Потом — на осколках у стены. Всего на мгновение. Но я это заметила.
— Полагаю, — произнёс он голосом, от которого вибрировали стёкла, — это и есть та самая образцовая семейная забота, о которой мадам Моллард трубила в утренних газетах?
Мама медленно, по миллиметру опустила руку. Её колени дрожали.
— Ваша светлость… Это нелепая случайность. Стакан был мокрым. Выскользнул…
— Разумеется. Прицельно. В дочь. Да, именно так ведут себя мокрые стаканы.
Он вошёл в комнату, заняв собой всё пространство, вытесняя кислород.
Мама попятилась, наталкиваясь на столик. Её лицо приняло выражение, которое я видела много раз за свою жизнь — выражение человека, который собирается соврать и уже знает, что ему не поверят.
— Флорис иногда выводит меня из себя. Вы же понимаете, больные люди бывают такими капризными… Я бы даже сказала, невыносимыми!
— Вон.
— Но… Ваша светлость, это мой…
— Вон из комнаты, мадам, — он даже не повысил голос. Он просто вложил в слово вес. — Или я прикажу своей охране выставить вас на улицу. Вместе с мебелью.
Мама побелела так, что её лицо слилось с кружевным воротником. Она открыла рот, закрыла и, поджав губы, шмыгнула в коридор.
Герцог проводил её взглядом, полным такой глубокой брезгливости, что мне на секунду стало её жаль. Но только на секунду.
Глава 53
Он повернулся ко мне. Медленно стянул с правой руки кожаную перчатку. Палец за пальцем. Под перчаткой его кожа казалась неестественно бледной, но я помнила, как она покрывалась непробиваемой чешуей. Потом стянул с левой. Обе дорогие перчатки он положил на подлокотник кресла.
Обычно перчатки снимались в знак особого расположения. И далеко не с каждым собеседником. Но я не купилась на этот демонстративный жест.
Дракон в человеческой шкуре, вынужденный иметь дело с человеческой грязью.
Он подошел к старому, потертому креслу, в котором когда-то сидел мой отец, и опустился в него. Сел вальяжно, закинув ногу на ногу, словно это был тронный зал, а не комната умирающей девушки.
— Мелли передала, что вы желаете торговаться, — произнес он, рассматривая меня. — Должен признать, мисс Моллард, вы обладаете поразительным чутьем. Я почти поверил в ваше бескорыстие. Ровно до того момента, пока ваша служанка не стала барабанить в дверь моей кареты. Итак, давайте торговаться!
Мне стало жарко. Кровь прилила к щекам, обжигая кожу. От стыда. От унизительного понимания, что именно так это и выглядит. Гордая героиня, которая сломалась ровно в тот момент, когда поняла, что бесплатно её лечить никто не будет.
— Называйте как хотите, ваша светлость. Я сказала, что хотела бы продолжить наш разговор.
Он откинулся на спинку, закинув руку на подлокотник.
— И какова же цена вашего «нет», которое внезапно превратилось в «может быть»?
Я сцепила пальцы на животе, пряча дрожь.
— Мое тело.