Страница 23 из 30
На его тёмном пальто не было ни единой пылинки. Волосы лежали аккуратно. Бирюзовые глаза смотрели холодно и настороженно.
Наверное, ещё несколько часов назад он находился во дворце. Или возле сцены, на которой Глория Вандер легко приземлялась на обе ноги и принимала из его рук роскошные цветы.
А теперь стоял в комнате, где пахло лекарством, холодным бульоном и телом, которое давно следовало вымыть.
— Мелли не меняла бельё, потому что одна не может поднять меня, — сказала я, чувствуя, как правда сжимает сердце в тиски. — А всякий раз, когда она пыталась попросить помощи, мама отправляла её чистить серебро, мыть окна, перебирать крупу или носить уголь.
— Это ложь! — выдохнула мама.
Глава 42
— Не всякий раз, — поправилась я. — Иногда ты просто звала её, потому что тебе хотелось чаю.
— Ты больна! У тебя жар! Ты сама не понимаешь… — оправдывалась мама, пытаясь выставить себя в лучшем свете.
— Жара у меня нет, — мрачно усмехнулась я. — И бреда тоже.
— Откуда ты знаешь? Ты не лекарь! — спешно возразила мама, положив холодную ладонь на мой лоб, словно проверяя, есть ли температура или нет.
— Лекаря, который должен следить за моим здоровьем каждый день, здесь тоже нет. И не было, — усмехнулась я, смахнув ее руку с себя.
После этих слов в комнате стало тихо.
Мама приоткрыла рот.
Герцог медленно перевёл взгляд на неё.
— Мне сообщили, что мисс Моллард получает всё необходимое лечение, — произнёс он.
— Разумеется! — слишком быстро ответила мама. — Конечно, получает! Мы пригласили прекрасного доктора. Очень опытного. Он осмотрел её и сказал, что ей необходим полный покой. А покой лучше всего обеспечивать дома, рядом с семьёй.
— Доктор был здесь один раз, — сказала я. — И то, когда меня сюда привезли. Больше доктора не вызывали.
— Потому что в повторном визите не было необходимости! — продолжала оправдываться мама, понимая, что ситуация приобретает прескверный оборот.
— Он велел немедленно начать восстановление магических каналов, — равнодушно продолжала я, хотя раньше бы в такой ситуации я бы расплакалась. Но сейчас слез больше не было. Их давно впитала подушка.
Мама побледнела.
Я продолжала смотреть на герцога.
— Он сказал, что у меня есть семь, самое большее десять дней. Потом шанс будет почти потерян.
Взгляд герцога опустился к моим ногам, скрытым под одеялом.
— Сколько дней прошло? — спросил он, а мы вместе посмотрели на мои неподвижные ноги.
— Я не знаю. Здесь нет часов. И шторы часто задернуты очень плотно. Так что я не вижу, день сейчас или ночь.
Его лицо не изменилось, но в скулах проступило напряжение.
— Флорис просто не хочет понимать, — торопливо заговорила мама. — Такое лечение стоит безумных денег! А результат никто не гарантирует! Мы не могли выбросить всё состояние на призрачную надежду!
— У нас были деньги, — сказала я.
Я не знаю, что я чувствовала. Торжество? Нет. Скорее я чувствовала, словно в руках сжимаю не одеяло, а истину. И эта мысль поддерживала меня.
“Смотри, смотри внимательно! Во что превратили мою жизнь!” — мысленно шептала я, надеясь, что герцог не станет молчать. Он расскажет правду. И тогда матери придется за мной ухаживать как следует.
Мама резко повернула голову.
— Не начинай, прошу тебя.
Глава 43
— Почему? Его светлость должен знать, что компенсацию действительно выплатили. Сто пятьдесят тысяч золотых, — скрипнула зубами я.
Герцог прищурился.
— И где они?
— Флорис! — взвизгнула мать.
— Сто двадцать пять тысяч мама отдала моей сестре. Остальное потратила на долги. И ни золотого на лечение, — спокойно говорила я.
И только сейчас я разгадала секрет собственного спокойствия. Я знала, что уйду. Скоро. И моим последним желанием было сказать правду. Я хотела, чтобы о ней знали. Чтобы перестали верить в газетные строчки и красивые сказки о заботе и любви.
— На долги семьи! — выкрикнула мама. — На наш дом! На наше имя! На детей твоей родной сестры, которые могли оказаться на улице!
— А я могла снова ходить, — сглотнула я, чувствуя, как боль обиды сжимает мне горло.
— Никто не обещал, что ты встанешь!
Мамин голос сорвался на визг.
Она тяжело дышала, сжимая пальцами край занавески.
— Я приняла единственно возможное решение! — продолжила она, обращаясь уже не ко мне, а к герцогу. — У моей старшей дочери трое детей. Трое! А Флорис… Флорис всё равно теперь…
Она осеклась.
— Теперь что? — спросил герцог.
Мама несколько раз моргнула.
— Ей нужно привыкать к новой жизни, — прошептала она, пытаясь поправить одеяло.
— Лёжа в грязной постели без врача? — спросил герцог, а я усмехнулась. Усмешка получилась кривой.
— Я не виновата, что прислуга не справляется! — мягко ответила мама, разглаживая мое одеяло так, словно она целыми днями проявляла заботу обо мне.
— Мелли справляется, — сказала я. — Насколько может справляться одна девушка, которой нарочно не дают находиться рядом со мной.
— Нарочно? — Герцог посмотрел на маму.
Она нервно рассмеялась.
— Ну что вы! Разумеется, нет! Флорис всё воспринимает слишком остро. Больные люди бывают капризными. Ей кажется, что весь мир настроен против неё.
— Мне так не кажется, — помотала я головой.
Я почувствовала, как губы дрогнули в улыбке. Получилось, наверное, жалко и страшно.
— Я точно знаю, — добавила я, глядя в глаза герцогу.
Мама сделала шаг к кровати.
— Флорис, замолчи.
— Зачем? Чтобы его светлость продолжал думать, что я окружена любовью и заботой? Чтобы поверил статье, которую ты продиктовала газетчикам? Ты ведь так и не пустила их сюда. Ну еще бы! Вы прекрасно могли пить чай в гостиной, где не пахнет немытым телом. Интересно, что бы они написали, если бы увидели правду?
Герцог резко повернул голову к ней.
— Вы разговаривали с газетами?
Глава 44
— Они сами приехали! — всплеснула руками мама. — Я должна была защитить нашу семью от сплетен! Я всего лишь сообщила, что моя дочь находится дома и ни в чём не нуждается.
— Я нуждалась в лечении! — сорвалась я.
— Ты нуждалась в покое! — отозвалась мама.
— Я нуждалась в воде! — сглотнула я.
Мама замолчала.
Я посмотрела на полный стакан, который стоял рядом с моей рукой.