Снег на песке

Когда она успокоилась, Амрен мягко отстранился и заглянул ей в лицо. В полумраке его глаза казались бесконечно глубокими.

— Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — спросил он.

Месть. Такое горькое сладкое слово. Она так долго мечтала об этом. Представляла, как выслеживает это животное, как вонзает кинжал в его жирное брюхо. Как он корчится, словно раздавленный слизень, как визжит, будто резаная свинья. Ярость и ненависть все эти месяцы едкой кислотой сжигала ее изнутри, острыми крючьями рвала душу на части, не позволяя обрести покой.

И вот он здесь. Связанный, беспомощный. Совсем как она тогда. Наконец она отомстит. За себя. За сестру. За всех тех девушек, что он похитил и искалечил по своей чудовищной прихоти. Эта тварь недостойна жить и дышать.

— Дай мне кинжал, — попросила Бьянка.

На лице капитана отразился животный страх.

— Кто вы такие? — залепетал он. — Что вам от меня нужно?

Поигрывая лезвием, Бьянка подошла к нему и пристально взглянула в его глаза.

— Узнаешь меня, мразь? — тихо спросила она.

Умберто вначале непонимающе уставился на нее, а через пару секунд его челюсть отвисла, а брови полезли на лоб. Он узнал ее. В воздухе явственно повеяло мочой.

— Обоссался, шакал, — со злостью бросил Амрен и повернулся к Бьянке. — Он твой. Делай с ним все, что хочешь. Пускай эта погань помучается как следует.

— Пожалуйста, пощадите меня, — униженно забормотал капитан, пытаясь отпрянуть от неуклонно приближающегося кинжала. — Я заплачу. У меня есть деньги. Я дам вам целую кучу денег, только не убивайте меня.. А-а-а!!!

..Нечеловеческие вопли Умберто стихли лишь тогда, когда его собственный член перекрыл ему глотку..

* * *

На улице уже светало, когда Бьянка вновь поднялась на второй этаж. Ее била крупная дрожь, одежда насквозь пропиталась кровью, рот сводило от металлического привкуса на зубах. Ноги тряслись, и Амрену пришлось поддерживать ее за плечи, чтобы она не свалилась на пол. Она отомстила! Ублюдок мертв! Жаль только, что он слишком быстро потерял сознание, и большинство ножевых ударов пришлось уже на бездыханное тело. Он страдал от силы пару десятков минут, она же терзалась в агонии несколько месяцев. Но теперь все кончено. Чудовище горит в аду, и больше не имеет над ней власти.

Амрен завел ее в покои.

— Ложись, тебе надо поспать.

— Я вся в крови, — пробормотала она. — Мне нужно помыться.

— Идем, я помогу тебе.

Они вошли в ванную комнату. Бьянка стянула с себя липкую одежду и, опираясь на руку возлюбленного, залезла в ванну. Открыв воду, Амрен стал набирать ее в ковш и лить ей на плечи. Первые струи, стекающие с нее, были красными от крови, затем посветлели. Она устало закрыла глаза, позволив ему тереть себя мочалкой.

Бьянка чувствовала, как вместе с кровью насильника смывается грязь, в которой она жила все эти месяцы. Тело очищалось, и убегающие потоки воды уносили из памяти пережитый кошмар. Как будто все это время она смотрела на мир через мутное стекло, с которого сейчас стирали пыль, и сквозь него вновь проступали яркие краски погожего дня. Грудь наполнялась удивительным чувством свободы, а с плеч будто свалился тяжелый давящий камень. По щекам потекли слезы, а с ними из души постепенно уходила боль и ненависть к самой себе.

Амрен помог ей выйти из ванны и завернул в большое полотенце.

— Тебе нужно отдохнуть, — он, словно ребенка, подхватил ее на руки и отнес на кровать.

Бьянка без сил опустилась на мягкую перину, глаза тут же закрылись. Уже сквозь дремоту она почувствовала, как его руки разматывают влажное полотенце и накрывают ее легким одеялом.

— Спасибо, — пробормотала она и провалилась в глубокий сон.

* * *

Когда Бьянка проснулась, солнце уже скрылось за горизонтом, и сквозь распахнутое окно комнату заливал перламутровый свет вечернего неба. Она зевнула и лениво потянулась. Вставать совсем не хотелось. Ей показалось, будто что-то неуловимо изменилось то ли в окружающем мире, то ли в ней самой. Она вдохнула прохладный воздух, напоенный запахом морской соли, и вдруг поняла, что больше не ощущает себя грязной. Она простила себя, и ей стало так легко, будто лопнул сжимающий грудь кованый обруч, давая наконец свободу измученной душе.

Перевернувшись на бок, Бьянка увидела Амрена. Он лежал рядом и листал книгу, пользуясь последними отблесками уходящего дня. Их глаза встретились. Он улыбнулся.

— Проснулась, моя красавица?

— Угу. Я долго спала?

— Пятнадцать часов.

— Ого.. А что с этим.. — она осеклась.

— Не волнуйся, парни уже обо всем позаботились.

Бьянка хотела было встать, но осознала, что под одеялом полностью голая. Перевернувшись на живот, она выставила наружу руку.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она.

Амрен накрыл ее ладонь своей.

— Тебе полегчало?

— Да. Очень.

— Это главное для меня.

— Я чувствую себя по-другому. Будто камень с души свалился.

— Очень рад это слышать, — черные глаза смотрели на Бьянку с искренней нежностью. — Этот пес получил по заслугам.

— Как тебе удалось притащить его сюда?

— Мы долго за ним следили. Схватили его на выходе из кабака. С ним был еще какой-то усатый тип, наверное помощник.

Пабло..

— И что с ним?

— Абдул перестарался и нечаянно свернул ему шею.

В душе зашевелилась жалость, но в следующий момент Бьянка вспомнила, что он, как и Умберто, занимался похищением людей. И тоже насиловал ее. Что ж, туда ему и дорога.

— И поделом ему, — сказала она.

— Вот и я так подумал. Гнусные работорговцы недостойны жить на этой земле.

— Ты прав, любимый.

— Хочешь есть? — внезапно спросил Амрен.

Бьянка прислушалась к своим ощущениям.

— Пока нет, спасибо.

— Как хочешь.

Он погладил ее по руке. Пальцы пробежались вверх до основания шеи, легко массируя затекшие мышцы. Кожа тут же покрылась мурашками.

— Как хорошо, — Бьянка закрыла глаза.

— Ты так напряжена, — заметил он. — Хочешь, я разомну тебе спину?

Неожиданно. Но.. заманчиво!

— Да, — нерешительно ответила она, — пожалуй, мне бы это сейчас не помешало.

* * *

В воздухе витал кедровый дымок из курильницы, а руки Амрена пахли апельсиновым маслом. Бьянка лежала на животе, зарывшись лицом в подушки. Теплые ладони нежно и уверено скользили по обнаженной спине, разминая уставшие мышцы и наполняя все тело блаженной расслабленностью.

— Я в раю, — пробормотала Бьянка, растворяясь в неге и удовольствии.