Снег на песке

Глава 35

Бьянка похолодела. «Мечи» неотрывно смотрели на нее, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. Что делать? Признаться, что она женщина? Но какова будет их реакция? Вдруг они взбеленятся из-за того, что она так долго их обманывала? Вдруг захотят ее изнасиловать?

Или не признаваться, и выставить Амрена мужеложцем?

— Спокойно, Назир, — вкрадчиво произнес Джамиль. — Не нужно бросаться голословными обвинениями. Пускай наш юный друг сам все расскажет. Наверняка они не делают ничего дурного, правда ведь, Бен?

Бьянка недоуменно повернулась к нему. Он за нее заступается? Выжидающий взгляд темных глаз, кривая ухмылка в козлиную бородку.. Нет, не похоже.

— Мы не делаем ничего такого, — попыталась оправдаться она.

Джамиль насмешливо выгнул бровь.

— Вот видите, — обратился он к соратникам. — Я ведь говорил. А то, что Амрен бросил свою любовницу, а Бен все ночи напролет проводит в его комнате — это простое совпадение. Они всего лишь, скажем.. играют в шахматы. Так ведь, Бен?

Вот мразь! Самое смешное, что он прав — они с Амреном действительно играют в шахматы, читают книги, разговаривают обо всем на свете. Но разве бандиты в это поверят? Придется признаваться.

Она набрала в грудь побольше воздуха..

— Что здесь происходит? — раздался знакомый голос, и на пороге показался Амрен.

Прислонившись к дверному косяку, он скрестил руки на груди и обвел присутствующих внимательным взглядом. Назир весь скукожился и будто сделался ниже ростом, Джамиль однако не стушевался.

— Хорошо, что ты здесь, Амрен, мы с Беном как раз говорили на тему ваших с ним отношений.

— Что ты имеешь в виду? — поднял брови тот.

— Всем известно, что мужеложство — смертный грех, преступление против воли милосердного Бурхана, — больше обращаясь к наемникам, чем к атаману, сказал Джамиль.

— К чему ты клонишь? — недобро прищурился Амрен.

— К тому, что мы не можем подчиняться говномесу, — ответил тот.

В руке Амрена мигом оказался кинжал. Одним махом преодолев расстояние до заместителя, он обхватил его локтем за шею и приставил лезвие к его горлу.

— Повтори, что ты сказал! — прорычал он и слегка надавил. Струйка крови медленно поползла в распахнутый ворот рубахи.

Наемники застыли на своих местах, боясь пошелохнуться. Лишь Абдул начал неторопливо подниматься из-за стола.

— Послушай, атаман, если Джамиль клевещет — прирежь его как собаку, — пробасил он. — Но если он говорит правду..

У Бьянки не выдержали нервы.

— Все, хватит! — заявила она и стянула с головы тюрбан. — Я женщина!

Пышные волосы упали на плечи, и наемники ошарашено уставились на нее. Воцарилась мертвая тишина. Бьянка обвела взглядом столовую — кругом лишь отвисшие челюсти и вытаращенные глаза.

— Бурхан всемогущий! — наконец вырвалось у Омара.

— Берешь свои слова обратно, или мне вбить их в твою глотку? — поинтересовался Амрен, убирая кинжал от горла Джамиля.

— Прости, атаман, мы и вправду не знали, — растерянно пролепетал тот.

— Вот это женщина! — восхищенно протянул Абдул. — Любого из нас за пояс заткнет!

— Эй, Назир, — насмешливо хмыкнул Калед, — сколько раз тебя уделывала девчонка?

— Иди в жопу, — тявкнул тот и тут же схлопотал подзатыльник.

— Бьянка моя невеста, — Амрен притянул ее к себе. — Если кто хоть пальцем ее тронет, если хоть один волосок упадет с ее головы..

— Что ты, что ты, — залебезил Джамиль. — Женщина атамана — это святое.

— Понял, недоумок? — Бьянка глумливо показала Назиру язык.

Тот скорчил обиженную рожу и отвернулся.

* * *

Время давно перевалило за полночь, а Амрен все еще не вернулся домой. Бьянка лежала в постели и ждала его, то и дело проваливаясь в тяжелое забытье. Было очень жарко, простыня намокла от пота, и даже раскрытое окно не спасало от духоты.

Она рассказала Амрену о визите Лейлы, но умолчала о том, что та хотела ее убить. Пускай он пропесочит нерадивых стражников за то, что впустили ее без разрешения, но мало ли, как он отреагирует на покушение. Вдруг захочет отомстить и попадется в руки ее муженьку? Не стоит лишний раз подвергать его опасности.

Где же он? Почему так долго его нет? Бьянка никак не могла привыкнуть к его отсутствию, каждый раз страдая от ноющего беспокойства за его жизнь. В тревожных раздумьях она не заметила, как задремала. Сквозь неглубокий сон ей почудилось, будто стукнула дверь. Она распахнула глаза, сердце учащенно забилось.

— Эй, ты спишь? — послышался тихий голос Амрена.

Наконец-то вернулся! Живой и невредимый! Бьянка вскочила с постели. Амрен притянул ее к себе и торопливо поцеловал.

— Пойдем со мной, — сказал он.

— Куда?

— У меня для тебя кое-что есть.

Быстро одевшись, Бьянка отправилась следом за возлюбленным. Они спустились в подвал. Она была здесь всего один раз — когда Назир показывал ей оружейную. Тусклый свет факелов выхватывал из полумрака желтоватые каменные стены и несколько дверей с небольшими решетчатыми окошками. Амрен остановился у одной из них и отпер массивный замок.

Прежде чем войти, он обхватил Бьянку за плечи и заглянул ей в глаза.

— Ничего не бойся. Я с тобой.

Она удивленно посмотрела на него.

— О чем ты?

Амрен распахнул дверь, и Бьянка увидела человека, прикованного за руки к свисающим с перекладины цепям. В тот же миг она узнала массивную фигуру, всклокоченную бороду.. Ноги подкосились, а подбородок задрожал так сильно, что зубы дробно застучали друг о друга.

Это был тот, кто снился ей в кошмарах. Тот, кто сломал ее жизнь.

Капитан Умберто.

Он поднял голову. Из-под косматых волос сверкнули безумные глаза. Бьянка почувствовала, что задыхается. Безотчетный страх окутал ее густым туманом, и ей дико захотелось убежать. Чудовище, терзавшее ее мысли на протяжении нескольких месяцев, предстало перед ней во плоти. Мутной волной нахлынули воспоминания — она вновь лежала на кровати обездвиженная, голая, беззащитная, а он снова резал и насиловал ее.

Не помня себя от ужаса, она развернулась и кинулась прочь, но тут же уткнулась в грудь Амрена. Он крепко обнял ее.

— Не бойся, любовь моя, я рядом. Он ничего тебе не сделает.

Его ладони ласково гладили ее по спине, а от тела исходило умиротворяющее тепло,

разгоняя липкий морок страха. Бьянка прижалась к нему, вдохнула чуть уловимый запах меда и сандала, и ощутила, как тают сжимающие сердце ледяные тиски. Дрожь в ногах затихала, пульс замедлялся, кошмар отступал.