Снег на песке

— Что это? — спросила она, неосознанно дотрагиваясь до твердого живота.

Амрен перехватил ее запястье.

— Осторожней, я ведь не железный, — хрипло сказал он, пристально глядя в ее глаза. — Твои нежные ручки и мертвого поднимут из могилы.

Бьянка вспыхнула от смущения. Да у нее самой давно уже все намокло между ног. Лучше отодвинуться от греха подальше.

— Этот символ — знак династии Баязидов, — пояснил Амрен. — Татуировка, которую наносят наследникам султанской крови.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Чтобы различные самозванцы не могли выдавать себя за пропавших принцев.

— И такие метки наносят новорожденным младенцам?

— Нет конечно, иначе по мере роста знак растянулся бы вместе с кожей и стал нечитаемым. Нанесение символа обычно проводится вместе с церемонией обрезания.

— Что еще за церемония обрезания? — не поняла Бьянка.

Амрен отчего-то смутился.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал он.

— Ладно, — с легким недоумением согласилась она и добавила. — Но ведь такой знак можно и подделать.

— Нет. Во-первых, используется специальная краска, которая дает именно такой цвет и не блекнет со временем. Во-вторых, мало кто знает о том, что у принцев вообще есть такие метки. Это держится в строгом секрете. А в-третьих, знаки, начертанные внутри круга, зависят от положения планет в день и час появления на свет.

— Как это?

— Главный звездочет составляет небесную карту на момент рождения наследника и записывает символы в специальную книгу, доступ к которой есть только у султана и великого визиря. Такие же символы наносят на кожу. Невозможно одновременно подделать и татуировку и запись.

— Разумно, — восхитилась Бьянка.

— Без таких мер не обойтись, когда султан плодит детей десятками, и каждый отпрыск может претендовать на трон.

— Каждый может претендовать на трон? — она удивленно подняла брови. — Разве престол наследует не старший сын?

Амрен покачал головой.

— Нет. Султан при жизни может назначить своего преемника, но после его смерти все может оказаться по-другому. Кто первым успеет занять трон — тот и будет править.

— Но это ведь глупо. В Хейдероне, Ангалонии и Мергании действует право первородства, и все знают, что следующим королем будет старший сын.

— А вдруг он окажется никчемным правителем? Вдруг младший был бы более достойным? Что тогда? У нас же за престол приходится сражаться, и побеждает самый сильный и амбициозный из братьев. От него рождается множество сыновей, и впоследствии трон снова займет самый сильный из них. Разве это не способствует укреплению государства?

— Представляю, какие ведутся драки за престол, — поежилась Бьянка, на миг вообразив, что ее собственные братья вцепились друг другу в глотки за власть над Хейдероном.

— Эти драки начинаются еще в гареме, — вздохнул Амрен. — Ты знаешь, что большинство мальчиков погибает еще во младенчестве или даже в утробе матери? Наложницы постоянно устраивают друг другу «несчастные случаи».

— И что, их даже за это не наказывают?

— Конечно наказывают! Если поймают. Но обычно, кого первого оклеветали — тот и преступник.

— Жуть какая, — пробормотала Бьянка, не в силах оторвать взгляд от татуировки. Вернее, от живота, на который она была нанесена. Как красиво ложатся бархатные тени на рельеф крепких мускулов.. Вот бы прикоснуться губами к этой медовой коже.. О господи! Бьянка тряхнула головой, отгоняя фривольные мысли.

— А у тебя много братьев? — она решила сменить тему.

— Хм.. — задумался Амрен. — Сейчас должны быть живы пятеро или шестеро.

— Ты точно не знаешь? — она недоуменно вздернула бровь.

— Когда я жил в гареме, нас было трое — я, Селим и Хамуд. Года три назад Хамуда казнили за попытку переворота.

— Попытку переворота? — удивилась Бьянка.

— Да. Говорят, что он хотел поднять против отца восстание. Уж не знаю, правда это или нет, — Амрен вздохнул. — Еще двое моих братьев умерли совсем маленькими.

— От чего?

— Я точно не знаю, но скорее всего их погубили другие наложницы. Задушили или отравили.

— Какой ужас! Ну и дела у вас там творятся!

Амрен пожал плечами.

— Что есть, то есть. Остальные братья появились на свет уже после того, как я покинул гарем. Когда рождается сын, то с крепостной стены семь раз стреляют из пушки. Кажется, у султана родилось еще пятеро сыновей.

— А дочери?

— У меня четыре старших сестры. Сколько младших — точно не знаю. Девочкам не уделяют такого внимания как мальчикам, ведь они не могут унаследовать трон. С сестрами мы никогда особо не общались. А вот с братьями дружили — особенно с Селимом. Но все это уже в прошлом — наши пути разошлись навсегда.

В спальне повисла тишина. Бьянка обдумывала услышанное. Что же заставило Амрена покинуть дворец? Собирается ли он когда-нибудь вернуться туда? Заявить о своих правах на престол?

Внезапно ей пришла в голову мысль, которая не на шутку ее взволновала.

— Послушай, — сбивчиво зашептала она. — Ведь тебя могут убить, чтобы ты не претендовал на трон! Тебя ведь УЖЕ пытаются убить! Что, если это связано с твоим происхождением? Кто-то мог увидеть твою татуировку и..

— Это было первое, о чем я подумал. Но нет, это невозможно. Никто ничего не знает. Даже если кто и видел мое клеймо, то не догадался бы, откуда оно, ведь об этом не трубят направо и налево.

— А Лейла? — Бьянка болезненно поморщилась, произнося ненавистное имя.

— Ей я ничего не рассказывал. Ни ей, ни кому-либо еще.

— Прошу тебя, будь осторожен. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случиться, — прошептала она, умоляюще глядя в любимые глаза.

— Обещаю, — Амрен крепко сжал ее ладонь. — Ведь мне теперь есть, для кого жить.