Снег на песке

Огонь уютно потрескивал в камине, глубокие тени причудливо плясали на увешанных гобеленами стенах. Спрятав ноги под пушистый плед, Бьянка свернулась в кресле с книгой в руках. Пару недель назад они наконец-то вернулись в Хейдерон. Все эти месяцы король Зигурд, поручив государственные дела старшему сыну, пребывал в Форталезе, где возглавлял поиски пропавших дочерей. Несмотря на то, что сыщикам так и не удалось напасть на их след, он не сдавался, и продолжал упорно рыть носом землю, тщательно обыскивая каждый уголок. Их чудесное появление в княжеском дворце стало для него огромной и неожиданной радостью. А когда Бьянка и Мия снова переступили порог родного замка, то пришел черед матери и братьев ликовать и возносить благодарственные молитвы.

Бьянка велела Мие молчать о том, что с ними произошло. Она выдала родственникам заранее припасенную ложь, что все это время они обе провели в гареме одного мирсадинского богача, а затем там случился пожар, и им удалось бежать. Чтобы отец не пытался отомстить, Бьянка соврала, что дом того человека сгорел, а сам он погиб в огне. Его же она впоследствии собиралась объявить отцом своего будущего ребенка.

Но до сих пор она так и не сообщила родителям о беременности, день ото дня откладывая этот неприятный разговор. Понести без мужа — большой позор для любой женщины, а уж тем более для принцессы. Ей было стыдно. Она и так причинила родным столько горя! Черные волосы матери заблестели сединой, у отца на лице проступили новые морщины — и ей вовсе не хотелось добивать их еще и этой безрадостной новостью.

Бьянка перевернула страницу и осознала, что не помнит ни слова из прочитанного. Мысли витали далеко отсюда — в краю золотистых песков и безоблачного неба. В памяти всплывали знойные дни и жаркие ночи, горячие ласки и сбивчивый шепот.. Она так и не написала Амрену. Часами сидела над пустым листом, но не смогла выдавить из себя ни строчки.

— Как долго ты собираешься это скрывать? — голос Мии бесцеремонно выдернул ее из мира грез.

Бьянка подняла глаза. Сестра сидела напротив и, оторвавшись от вышивания, вопросительно смотрела на нее.

— Что? — переспросила она.

— Когда ты наконец расскажешь родителям о беременности?

Бьянка тяжело вздохнула. Господи! И без нее тошно.

— Тебе-то какая разница? Смотри, не вздумай никому проболтаться!

— Да я и не собираюсь, — пожала плечами Мия, — но что ты будешь делать, когда станет заметен живот?

— Не знаю. Что-нибудь придумаю.

— Что ты придумаешь, сестрица? — усмехнулась та. — Чем дольше ты тянешь, тем сложнее будет избавиться от последствий.

— С ума сошла? — нахмурилась Бьянка. — Я не собираюсь убивать ребенка Амрена.

— И где он, твой Амрен? — фыркнула Мия. — А что, если ты его больше никогда не увидишь?

— Да если бы не ты.. — гневно начала Бьянка и осеклась: они договорились больше не вспоминать о случившемся.

— Снова ты начинаешь, — обиженно буркнула сестра. — Я ведь уже тысячу раз попросила за это прощения.

— Ладно, оставим эту тему.

Мия вернулась к вышиванию, но через минуту заговорила вновь:

— Я слышала, родители собираются подыскать тебе жениха.

— Что?! — Бьянка потрясенно уставилась на нее.

— Ну да, — пожала плечами сестра. — Сколько можно в девках сидеть? Отцу и так придется дать за тобой очень щедрое приданое. Сама понимаешь, с таким лицом на тебя мало кто позарится.

Бьянке захотелось придушить малолетнюю пигалицу.

— Надо было оставить тебя в гареме, — сердито проворчала она.

Мия с досадой цокнула языком.

— Ну что ты сразу обижаешься? Взгляни правде в глаза, сестрица. Ты должна как можно скорее обо всем рассказать родителям, чтобы они успели выдать тебя замуж, пока еще не видно живота. Ты же не хочешь, чтобы о тебе судачили? Зачем нашей семье такой позор?

Бьянка не ответила. Мысли роем проносились в голове. Муженька, значит, ей подыскивают. Решили поскорее пристроить безобразную дочурку? Нет, отец ее, конечно, любит и вряд ли насильно погонит под венец с первым встречным.. Но что будет, когда он узнает о беременности? Наверняка будет настаивать на скором замужестве, чтобы скрыть ее грех. Начнутся расспросы, уговоры.. Нет, об этом даже думать не хочется. Надо что-то предпринять!

— Я поеду к деду в Рюккен, — наконец сказала она. — Поживу там, пока не придет время рожать, а потом искать мне мужа будет уже поздно.

— Но почему ты не хочешь замуж? — удивилась Мия.

Бьянка на миг представила, что придется делить постель с другим мужчиной, и ее передернуло.

— Не хочу, и все. Я так решила. Завтра же уеду отсюда. А ты — держи язык за зубами, понятно?

— Ладно, — закатила глаза сестра.

* * *

За окном завывала метель. Наперсток с усилием проталкивал иглу сквозь плотную шкуру, а пальцы ловко вытаскивали ее с другой стороны. Стежок за стежком — и прореха постепенно затягивалась выпуклыми рубцами суровой нити. Жаль, что нельзя так же просто излечивать и сердечные раны.

Вот уже несколько месяцев Бьянка жила у деда. Бьярни Шульц — первый король Хейдерона — три года назад отрекся от престола в пользу приемного сына и вернулся в родное селение. Рюккен раскинулся на живописном горном плато возле кристально чистого озера. Мощный частокол, сторожевые вышки, отряд элитных гвардейцев — поселение тщательно охранялось, но жизнь в нем протекала так же размерено, как и десятки лет назад, когда Бьярни еще не был королем, Хейдерон принадлежал Ангалонии, а Бьянка даже не появилась на свет.

Хоть Бьянка и тосковала по родителям и братьям, но в ее душевном состоянии ей просто жизненно необходимо было побыть одной. Сбегая сюда, она даже не взяла с собой прислугу. Бьянка знала, что дед не выдаст ее секрет и не будет лезть с непрошеными советами; и здесь, рядом с ним, ей удалось обрести покой.

Коротко скрипнула дверь, в комнате повеяло холодом. На пороге показался Бьярни с охапкой поленьев в руках. Он сложил их у очага, подбросил пару чурок в огонь. Бьянка гордилась дедом: несмотря на преклонный возраст, он оставался крепким, ум его — острым, а спина — неизменно прямой.

— Ну что, внучка, еще не надумала уезжать? — он уселся за стол напротив нее.

— Нет, дедуль. Мне и здесь неплохо, — Бьянка продела иглу в нитяную петлю, чтобы закрепить шов.

— Ты прямо как твой отец, — старик огладил седую бороду, — тот тоже сбегал в горы лечить разбитое сердце. Смотри, а то родишь мне еще прямо тут. Я-то роды у кобыл принимал, а вот у баб как-то не доводилось.