Снег на песке

Глава 47

Волны с шумом бились о деревянные борта и бурливо разлетались молочно-белыми брызгами. На горизонте в легкой дымке виднелся высокий берег, а, приглядевшись, можно было различить горделивые очертания княжеского дворца. Корабль подплывал к Форталезе. Бьянка стояла на палубе среди остальных пассажиров и напряженно всматривалась вдаль. Соленый ветер играл ее волосами и вовсю раздувал паруса, неуклонно приближая завершение долгого пути.

Этот путь начался здесь, на берегу этого залива, здесь же он и закончится. Бьянке никогда больше не стать той наивной девчонкой, которая несколько месяцев назад беззаботно плескалась в море, не подозревая, что судьба вот-вот переменится. Что она найдет и потеряет свою любовь, что близкий человек вонзит ей нож в спину, что лицо пересечет безобразный шрам, а сердце закровоточит незаживающей раной.

Амрен остался там, за морем, в далекой жаркой стране, где воздух пахнет пряностями и песком, где никогда не бывает снега, а на безоблачном небе всегда светит солнце. Их любовь была чудесной сказкой, но каждой сказке приходит конец, а с последствиями Бьянке теперь предстоит разбираться в одиночку.

Весть о беременности повергла ее в смятение. Хотя чему тут удивляться? Бурная страсть, неосмотрительность — и вот результат. Конечно, Бьянка предполагала, что такое может случиться, но тогда она этого не боялась и даже в какой-то мере желала, ведь зачать дитя от любимого человека — что может быть естественней? Они ведь все равно собирались пожениться..

А что теперь? Он там, она здесь. Одинокая, изломанная, искалеченная — ползет домой как побитая собака. И что делать дальше? Садиться на первый же корабль, отплывающий в Алькантар? Но как она посмотрит Амрену в глаза после своего позорного бегства? После тех оскорблений и гадостей, что она ему наговорила? После той черной неблагодарности, которой она отплатила за его великодушие?

Даже если он ее простит, стоит ли возвращаться в Алькантар? Будь она одна, то секунды бы не сомневалась, но теперь ей нужно думать о малыше. Если родится девочка — что ждет ее в этой ужасной стране? Всю жизнь скрываться под паранджой? Прозябать в обществе, где женщину не считают за человека? Быть лишь тенью мужчины, его рабыней, его игрушкой? Нет, как ни жестоко лишать ребенка отца, но еще хуже обрекать его на страдания в этом аду.

Когда-нибудь она напишет Амрену письмо. Попросит прощения за то, что была слепой дурой, что поддалась глупой ревности.. Но сообщать ли ему о беременности? Вдруг он приедет, заявится к ее отцу.. и что он скажет? «Здравствуйте, я тот, кто обрюхатил вашу дочь»? Да отец просто-напросто сотрет его в порошок! А что, если Амрен и вовсе захочет отнять у нее ребенка?..

Бьянке казалось, что она сходит с ума. Тяжелые раздумья стаей крикливых ворон кружились в голове, ни на минуту не оставляя в покое. Она была сломлена, раздавлена, у нее не оставалось больше сил на то, чтобы принимать какие-либо решения. В конечном счете, она сдалась и решила просто плыть по течению. Сперва нужно отвезти Мию домой, повидаться с родными, а там — будь что будет.

Через несколько часов судно бросило якорь в порту, и сестры сошли на берег. Пряный запах рыбы и водорослей, гулкий звон корабельных колоколов, пестрая толпа на исхоженной до гладкости мостовой — Бьянка осознала, что долгое путешествие, наконец, подошло к концу.

Девушки наняли экипаж и велели отвезти их в княжеский дворец. Сидя в коляске, Бьянка жадно всматривалась в живописные улицы Форталезы, которые так отличались от овеянных пустынными ветрами закоулков Мирсадина. Легкомысленные домики — голубые, желтые, нежно-розовые — кокетливо улыбались лепными балкончиками и пышными цветами на подоконниках, а с противоположной стороны на них строго взирали здания из красного и коричневого кирпича под крутыми ступенчатыми крышами. Несмотря на события прошлых лет, в Форталезе, наряду с ангалонцами, по-прежнему обитало множество хейдеронцев.

Интересно, чем сейчас занимаются родители? Как же Бьянка по ним соскучилась! Они с Мией задержатся у дядюшки самое большее на пару дней, а потом отправятся домой в Хейдерон, чтобы поскорее увидеть свою семью.

Перед глазами замелькали кованые ограды роскошных особняков. Искусно подстриженные деревья горели золотистым багрянцем, устилая изумрудные лужайки опавшими листьями. Блеснула сизая гладь канала — экипаж въехал на мост. Дворец дядюшки уже совсем рядом. Сердце замерло в предвкушении.

Коляска остановилась у ворот. Расплатившись с извозчиком, сестры подошли к полосатой будке привратника.

— Что вам угодно? — строго осведомился гвардеец в синем мундире, ослепляющем блеском начищенных пуговиц.

— Доложи его светлости о том, что прибыли его племянницы, — потребовала Бьянка.

— Племянницы? — прищурился стражник, недоверчиво оглядывая их скромные платья, задешево купленные у одной из попутчиц на корабле.

— Бьянка и Мия Кернхард.

— Хм.. — гвардеец был явно наслышан об исчезнувших принцессах. — Ну ладно. Марко!

За оградой показался взъерошенный лакей.

— Чего?

— Проводи барышень во дворец. Дамы утверждают, что они — якобы пропавшие племянницы князя.

— Еще одни? — хмыкнул Марко.

— Выполняй, что тебе велено! — гаркнул страж. — Его светлость приказали обо всех докладывать ему лично.

— Слушаюсь, — недовольно проворчал тот.

Привратник отворил витую калитку и впустил девушек в парк.

Марко повел их по широкой аллее, обрамленной стройными кипарисами и фигурно подстриженными кустами. На полпути ко дворцу в центре роскошной клумбы журчал большой мраморный фонтан. Вокруг него стояли скамейки, и на одной из них сидел какой-то мужчина, уронив в ладони лицо.

Бьянка равнодушно скользнула по нему взглядом и.. застыла как вкопанная.

— Отец! — то ли криком, то ли всхлипом вырвалось у нее из груди.

Мужчина вздрогнул и медленно, будто не веря своим ушам, поднял голову. Светло-серые глаза, испещренное шрамами лицо.. Не может быть!

— Отец! — Бьянка зарыдала и со всех ног бросилась к нему навстречу.

Он порывисто встал со скамьи, и сестры с плачем повисли у него на шее.

— Бьянка! Мия! Девочки мои! — в изумлении бормотал король Зигурд, крепко сжимая дочерей в своих объятиях. — Неужели это не сон?

— Папочка, мы вернулись, — всхлипнула Мия.

— Слава Ньоруну! Доченьки мои! Вы живы! — его голос дрогнул, а по щекам градом покатились слезы.

* * *