Страница 4 из 9
— Нет, — протираю и без того блестящую стойку. Смотрю на него холодно. — Хорошего дня, Олег.
— Глупо, Алиса. Знаешь, что украшает женщину? М-м-м? Мудрость и покорность. Ну и умение мужчину порадовать, — он цокает. Взгляд графитно-серых глаз продолжает буравить мою блузку на груди. — Не советую долго думать, а то могу и интерес потерять, — и, задрав нос, выходит из кофейни.
— Опять подкатывал? — Танька становится рядом. Посетителей у нас больше нет, часы затишья, так что можно расслабиться и даже поболтать.
— Да, — пожимаю плечами.
— Чего ты морозишься? Мужик вроде заряженный, — она кивает на новенькую иномарку, в которую садится Туманов.
— Он женат, Таня, — смотрю на неё с осуждением.
— Пф-ф-ф, — напарница закатывает глаза, — какая тебе разница? Мужик не телок, его невозможно увести, если он не хочет. Да и зачем уводить? Сдались тебе эти борщи! Проводи время с классным богатым мужиком, денежку имей и не парься, — Таня мечтательно упирается кулаком в щёку. — Я бы такого не упустила.
— Такое не для меня. Как вообще можно себя уважать, если чужое берёшь? Деньги? Мужчину? Да хоть что? — возмущаюсь, да только без толку. У Тани совершенно иные взгляды на жизнь.
Разворачиваюсь к кофемашине. Чистая она, но я ещё раз протру. Только бы не обсуждать больше Тучина, которому хочется по мордасам мокрой тряпкой съездить.
— И почему на меня такие не смотрят, — она прикусывает увеличенные недавно губы, — не понимаю, в тебе-то что богачи находят.
А я тоже не понимаю!
Обычная я: рост сто шестьдесят восемь, грудь маленькая, лицо простое. Нет ни острых, как бритва, скул, ни пухлых губ, ни призывного взгляда.
Под конец моей смены в кофейню набежало людей. Как я ни старалась, уйти пораньше не получилось. В школу летела на всех парусах. Погода хорошая, так что дети должны быть на площадке за школой. Но там ни Маши, ни учительницы. Забегаю в здание, цепляя взглядом огромную спину какого-то байкера в кожанке. За ним стоит ребёнок, кажется девочка в гольфах. Надо же, какие грозные у нас папы у первоклашек. Я ни разу его тут не видела, иначе точно бы запомнила.
— Девочку не видели? Беленькая, два хвостика, класс Ангелины Степановны, — спрашиваю у охранника, пытаясь отдышаться. — Можно я пройду в класс?
— Была тут, — охранник осматривается. — Ангелину Степановну в кабинет директора вызвали. Я за девочкой вашей присматривал.
Я сканирую взглядом холл — Машки нет.
— Наверное, на улицу вышла. Она с мальчиком разговаривала, я видел.
Разворачиваюсь и мчусь к двери. На крыльце с замиранием сердца начинаю осматривать детей и их родителей. Все медленно расходятся по домам, а Машки не видно.
Байкер, которого я заметила раньше, делает шаг в сторону. А за ним Машка!
Я ахаю и вихрем несусь вниз.
— Машуня, доча! Ты куда убежала? — обнимаю её за тонкие плечики. Взгляд взлетает вверх, и я в ужасе прижимаю дочь к себе сильнее. — Вы что здесь делаете?
Это же… это же… Исаев Роман! Боже, почему он рядом с моей дочерью? Он хотел её украсть?
Уже открываю рот, чтобы закричать и вызвать полицию, как он меня огорошивает невероятным заявлением:
— Защищаю нашу дочь, — нагло басит Исаев, — пока вы на меня очередную жалобу строчите. Я согласен быть твоим батей, стрекоза.
— Вы что? От кого? Каким батей? — завожу дочку за спину. — Вы с ума сошли?
— Мам, это папа, — Машка довольная выглядывает из-за моих ног. На Исаева смотрит с обожанием. — Точнее, батя. Он теперь будет нас защищать.
— Он? — мой палец врезается в твёрдую грудь Исаева, и я тут же отдёргиваю руку.
Этот человек и есть источник всех моих проблем. Он от себя нас защищать собрался, что ли? Что он моей девочке наплёл?
— Идём домой, Машуня, — хватаю дочь за руку и тороплюсь с ней уйти.
— Я вас отвезу, по дороге поговорим, — Исаев не отступает. Понятное дело — у него рост нехилый, шаги семимильные. Я три шага делаю, он один.
— Что вам нужно? — понижаю голос до шёпота. Я помню нашу первую встречу в прокуратуре — он тогда меня позвал на кофе! А потом по почте присылал свои неприличные предложения встретиться, через адвокатов передавал. Ну вы представляете, наглость какая? Только бы опять не завёл эту пластинку.
Хотя после предложений Тучина я уже ничему не удивляюсь.
Мужчины… Им вообще нельзя верить.
— Поболтать с вами хочу в приятной обстановке, а то всё никак, — Исаев нависает надо мной, разглядывая меня слишком заинтересованно. Загорелый, со спутанными чёрными волосами и трёхдневной щетиной. Глаза карие, подбородок волевой. Даже парфюм у него агрессивный, древесно-дымный. От этого мужчины точно все женщины без ума.
Но не я! Не дождётся.
— Нет, — мотаю головой.
— Уважили бы меня, Алиса. Я сегодня в прокуратуре два часа просидел. Вас всё вспоминал добрым словом, — он растягивает губы в широкой улыбке, но зубами скрипит. — Я к ним уже как на вторую работу хожу, всё вашими стараниями.
— Так вам и надо! — вырывается у меня.
— Мам, я кушать хочу, — дочка дёргает меня за рукав пальто.
А у меня ничего нет. Вздыхаю. Даже булочку из кофейни впопыхах прихватить забыла.
— Скоро будем дома, там есть суп, — обещаю Машке.
— Я тоже суп люблю. На машине будет быстрее, — Исаев неожиданно распахивает дверь чёрного внедорожника рядом с нами. Машка тут же забирается внутрь.
— Мам, поехали, — она пристёгивается в детском кресле. Откуда оно только у этого гада? — Батю тоже накормим супом. Он у нас вон какой большой, ему много супа надо!
Глава 04
Роман
— Нет-нет-нет! Машенька, вылезай! — возмущённая Ромашкина полезла в машину за дочкой. Смешная такая. Её бы подтолкнуть и дверь захлопнуть. Не избавится она от меня, шансов нет! После всех моих страданий в прокуратуре она мне разговор должна.
Кто её подослал, чтобы жизнь мне попортить?
Сколько заплатили?
Я всё из этой курносой ромашки вытяну! Не отвертится!
— Исаев! — раздаётся строго.