Страница 9 из 18
Та ярким светлячком метнулась к девушке и тюкнула ее по лбу. Реджина недоуменно моргнула и заторможенным голосом спросила:
— Кто здесь?
— Крысы, — подсказал Нейтон, мгновенно распознав проклятье полного подчинения. — Скажи, что она видит за ящиками двух упитанных крыс.
— Не учи ученую, — прошипела я и вновь сконцентрировалась на Реджине: — Ты видишь монстра с головой жабы и щупальцами осьминога, который спрятался за ящиками, чтобы в одиночестве воскурить сигарету.
Господин Рок глянул на меня так, словно начал крупно сомневаться в моей адекватности и умственных способностях, но я предпочла проигнорировать этот недружелюбный взгляд, подрывающий самооценку.
— Добрый вечер, господин монстр, — вежливо кивнула Реджина, глядя нам под ноги. — Не забудьте встать на учет в мэрии.
Теперь выразительного взгляда от Нейтона Рока удостоилась не только я.
— Реджина… — Я немного усилила магическое давление. — Тебе срочно надо домой.
— Ой! Я же утюг не выключила, — послушно воскликнула Реджина, срываясь с места и уже через миг пропадая из виду.
Мы с Нейтоном Роком дружно выдохнули, праздную маленькую победу над общим врагом. После чего я развернулась лицом к мужчине, уперла руки в бока для пущей важности и выразительно глянула.
— Что? — не понял тот.
ГЛАВА 7. В которой ведьма впервые сталкивается с очередью
Пришлось пояснять:
— Я жду ваших извинений и слов благодарности за спасение от Реджины.
Нейтон привалился плечом к каменной кладке дома и сложил на груди руки, давая понять этими невербальными сигналами, что себя виноватым не считает. И вообще не видит косяков. И это значит что? Правильно. Значит, попытается переложить ответственность на других. На меня то бишь.
— Напомню, что если бы не вы, госпожа светлая колдунья, то Реджина Болл никогда не познакомилась бы со мной. А еще это именно вы засмеялись и выдали мое укрытие.
Вот. А я что говорила!
— Напомню, — не осталась я в долгу, — что вы схватили меня, как какой-то варвар из дикого племени, и заткнули рот рукой. Грязной!
Мужчина сжал кулаки, зубы и, судя по выразительной гримасе, еще и собственную психику, заметно расшатавшуюся после обзорной прогулки по Страшилвиллю в компании с Реджиной. Весь его вид говорил о том, что внутри готовится пространный монолог на тему мужского и женского, но я сработала на опережение:
— Учти. Одно неверное слово — и я права.
Нейтон на секунду замер, переваривая смысл этой фразы. Пожал плечами и неожиданно сдался:
— Учел. Ты права.
— Эй! Так нечестно, — возмутилась я, на эмоциях взмахивая молотком. — Ты закончил такой увлекательный спор еще до его разгара.
— Я просто решил сохранить лицо, — заявил этот обломщик, окинул меня странным, нечитаемым взглядом и неожиданно предложил:
— Шарлотта, давай я провожу тебя домой.
— Не стоит, — открестилась я от прогулки в сомнительной компании. — Я благополучно доберусь сама.
— Не боишься гулять так поздно вечером одна, госпожа колдунья?
Я подняла инструмент для вразумления и сунула обратно в «дамскую сумочку».
— А чего мне бояться? — улыбнулась я, демонстративно похлопав по боку корзинки, где лежали «Страсть в пшеничном поле» и молоток. — Я вооружена и очень опасна.
Нейтон Рок не нашел, что на это можно возразить, и просто проводил меня взглядом.
— Доброй ночи, госпожа светлая колдунья, — услышала я у себя за спиной.
На этом мы и расстались…
Кто ж знал, что с появлением в городе чужаков этот самый город окончательно свихнется!
Нейтон Рок и Теодор ля Фэй, новоиспеченный помощник госпожи Заленвах, стали сенсацией, достойной первых полос газеты. Новость о двух холостых мужчинах разного возраста распространилась среди населения со скоростью лесного пожара и особенно сильно взбудоражила слабый пол.
Незамужние, одинокие и просто любвеобильные барышни быстро смекнули, что если они не подсуетятся и не возьмут все в свои хозяйственные руки, то холостые мужчины не останутся в статусе «холостой» надолго. Особенно в маленьком городе, где перспективные толковые парни с руками из положенного места и головой на плечах идут на вес золота.
Барышни полезли в гардеробные. Барышни глянули в зеркало. Барышни остались недовольны.
Вот почему мое утро началось не с кофе, а с огромной шумной очереди, выстроившейся от калитки и практически до конца улицы Поцелуев.
— Я что… все еще сплю? — не поверила я свалившемуся на нас счастью, выглядывая из-за занавески.
Белый гримуар порталом переместился на подоконник. Встал рядышком и тоже выглянул. Глаз у гримуара не было, но это не помешало ему оценить масштаб женского недовольства собственной внешностью, прикинуть, сколько на этом можно заработать, и радостно зашуршать страничками.
Увы, но я не разделяла его восторга.
Это только ведьмы знали себе цену и ничего не делали за просто так. Добрые и светлые колдуньи, за одну из которых я сейчас себя и выдавала, предпочитали дарить добро по всей земле за спасибо. Причем иногда это действительно могли оказаться только слова благодарности, в другом случае корзина с репой или что похуже.
На прошлой неделе со мной расплатились тачкой червивых яблочек, трехлитровой банкой соленых огурцов и горшочком с неопознаваемым растением, таким чахлым и таким дохлым, словно его отдали светлой колдунье не в качестве оплаты за хорошо и качественно сделанное зелье, а умирать.
Я еще раз глянула на очередь. Улыбнулась.
— Прячь все, что есть, — решительно приказала гримуару и метнулась в гардеробную перевоплощаться из помятой ведьмочки в добросердечную колдунью.
Через десять минут очередь на улице Поцелуев начала терять остатки терпения. Народ недовольно зыркал по сторонам, опасаясь проторчать здесь весь день. Все чаще и настойчивее начинало звучать предложение призвать колдунью с помощью метко брошенного в окно кирпича.
Ведьмы они бы побоялись, а вот колдуньи — нет. Что она им сделает? Пальчиком погрозит? Ножкой топнет? Попросит больше так не делать?
Чем дольше притворяюсь доброй, тем чаще задаюсь вопросом — как при таком добросердечно-попустительском подходе светлый ковен еще по миру не пошел?
Я глянула на свое отражение в зеркале, убедилась, что выгляжу как добрый ангел красоты, и сбежала на первый этаж. Искрой навела порядок в коридоре и заглянула в комнату, которую прошлая хозяйка светлой половины особняка отвела под лавку.
— Успел?