Страница 4 из 18
Последовал влажный звук удара. Молоток спружинил и отскочил от морды, как мяч от стенки. Выпученные глаза жабосьминога едва не вылезли из орбит. Существо с трудом свело их в кучку, выдало нечто непроизносимое и с трагическим «бульк!» затонуло в мутной воде царь-лужи.
Я посидела в тишине и замешательстве, пытаясь переварить случившееся.
М-да… Нехорошо, как-то вышло.
Дело в том, что популярность Страшилвилль получил отнюдь не за свой мировой рекорд по заплыву в тазиках (целых восемьдесят идиотов, в смысле бравых энтузиастов, форсировали огибающую город речку). И не за самую высокую статую короля на боевом жеребце (судя по кривому оскалу его величества, в процессе он парочку раз таки упал и сильно зашибся). И даже не за массовую драку в день дружбы…
Страшилвилль получил свою славу и название задолго до драки, появления памятника и рекорда в тазиках. После окончания последней магической войны между темным и светлым ковенами здесь возник уникальный магический фон, спровоцировавший отвратительную экологию. И эта самая, которая экология, лезла из нижних миров, поражая простых обывателей многообразием форм и размеров.
Массовые прорывы случались редко. В основном диковинки, типа жабосьминога, выползала из мира демонов поодиночке. Пришельцы вели себя с местными вежливо, на рожон не лезли, не наглели и старались как можно быстрее доползти до госпожи мэра и встать на городской учет.
В самом Страшилвилле они обычно долго не задерживались: королевство кишмя кишело нетрадиционно одаренными на парочку извилин учеными и воистину странными коллекционерами, которые заключали с выходцами из нижних миров трудовые договоры и увозили из Страшилвилля в лучшую жизнь.
И вот поэтому, прижав к груди инструмент самозащиты от неглубоководных монстров, я лихорадочно соображала, что светит одной «доброй колдунье» за непреднамеренный удар молотком по темечку.
Штраф? Беседа один на один с госпожой Заленвах? Или что-то похуже?
Интересно, если соврать, что я била не из вредности и уж тем паче не из желания навредить, а тестировала новый инновационный метод отучения от курения, мне хоть кто-нибудь поверит?
Или лучше уйти в несознанку и все отрицать? Мол, ничего не знаю, это вообще не я была, ваш жабосьминог что-то путает. Вы ничего не докажете. Где улики? Где свидетели?
— Ва-а-ау! — выдал нестройный хор из восторженных голосков.
Демоны! А вот и свидетели.
И что ж мне так сегодня не везет-то? Не иначе, как Светлые боги психанули и решили лично проучить одну конкретную ведьму, порочащую доброе имя светлой колдуньи.
Быстро встав, я в расстроенных чувствах обернулась и узрела оживший кошмар любой ведьмы, не обремененной таким важным социальным явлением, как семья и отпрыски.
Да, вы верно поняли. Свидетелями оказались четверо детишек, сгрудившихся на подоконнике открытого окна на первом этаже.
По всей видимости, кто-то из них (а может, и все разом) крупно накосячил, и родители в качестве педагогической меры решили запереть несносное дитятко дома. Но дитятко не растерялось и организовало себе веселый досуг самостоятельно, благо лужа под окнами уже имелась и делать ее заново не было необходимости.
В жилище провинившегося были приглашены друзья-соседи, которые решительным образом пустили в ход очумелые ручки, попутно перевернув весь дом в поисках ниток, пуговиц, красок и прочих жутко нужных в творчестве предметов. В результате сорванцы организовали бардак, обеспечили инфаркт для родителей и, видимо исключительно ради разнообразия, смастерили разномастные кораблики, после чего открыли окно и приготовились спустить на бурные воды царь-лужи свой флот. А тут «колдунья», молоток и рожа жабосьминога.
Я выпрямилась, строго глянула на малолетних капитанов и строгим голосом сказала:
— Вы ничего не видели.
Дети обменялись быстрыми взглядами.
— Да-да, — энергично закивали два брата-близнеца.
— Мы будем молчать, как партизаны на допросах, — подтвердила удивительно серьезная девочка с двумя забавными косичками.
— Рыбы разговорчивее, чем мы, госпожа колдунья, — заверил самый высокий парнишка из банды.
И лица у всей компашки стали такими невинными-невинными, что сразу стало ясно — уже вечером об этом инциденте станет известно всем жителям Страшилвилля от мала до велика.
— Заколдую, — пригрозила я, наставив на них молоток.
Угроза заклятья, подкрепленная молотком, произвела ошеломительный эффект.
Малолетняя банда с корабликами мгновенно скисла. Разочарованно вздохнула. Кивнула.
— Вот и чудненько, — резюмировала я.
«Бульк!» — раздалось с противоположного края лужи, намекая на то, что жабосьминог не только выжил, но и добровольно отказался от мысли стрелять у ведьмы сигаретку.
Мы дружно повернули головы в сторону звука. После чего малолетняя банда переглянулась. Банда просигнализировала друг другу бровями. Банда уставилась на меня с интересом. С нехорошим таким интересом. Прямо скажем — пугающим!
— Тетенька, а вы правда ведьма? — на правах самой смелой спросила девочка с косичками.
— Что вы, дети! — нервно рассмеялась я, поспешно пряча свое страшное оружие массового запугивания обратно в корзинку. — Я добрая колдунья.
Дети глянули на меня с выражением «ты за кого нас держишь, тетя?».
— Просто не выспалась, — поставила я мрачную точку в этом неутешительном для себя разговоре, решительно отвернулась и
бодрой козочкой поскакала вперед.
Одолев царь-лужу, пересекла городскую площадь, вежливо кивнула целеустремленно шагающей куда-то госпоже Заленвах, мэру нашего города, и взбежала на крыльцо. Ворвавшись в двухэтажное здание, совмещающее в себе библиотеку, начальную школу и класс для музицирования, торопливо сорвала с головы соломенную шляпку и, не сбавляя скорости, промчалась мимо библиотекаря, скучающего за стойкой.
— Опаздываете, госпожа светлая колдунья, — сказал подслеповатый старичок, всю жизнь проживший в окружении книг.
— Знаю! — коротко и зло выдохнула я, пересекая узкий зал и хватаясь за ручку двери, что вела в предоставленный для собрания читальный зал.
Распахнув створку, я с извиняющейся улыбкой ступила за порог.
— Добрый де… — начала я и запнулась.
Сидевшие тесным кружком женщины всех возрастов и социальных положений, как по команде, повернули ко мне головы.
— Не-е-ет… — в ужасе выдохнула я.
Но было поздно.