Страница 37 из 103
– Девочка, мне не нужна твоя любовь. Мне до йопты твоё сердце. Плевать, какое имя ты кричишь, когда я насаживаю тебя на свой член. Сегодня я тобой доволен. Умница. Ты выполнила всё, чего я хотел. И завтра тоже выполнишь. Мне понравилось, и ты заслужила награду. Я подарю тебе голову красавчика Кьяра, будешь любоваться ей на досуге.
Герцог поднялся.
«Что я делаю? – подумала Ирис с запоздалым отчаянием. – Что я говорю?! Ведь я же хотела…»
– Ширан, – отчаянно воскликнула она, схватив его за ногу. – Ты убил моих родителей, ты убил моего брата. Ты… Я не могу тебя простить. Прости, просто не могу. Я пытаюсь, но...
Слова падали, словно дохлые мышки. Всё напрасно! Зелье – напрасно. Вся эта ночь, которую Ирис не сможет потом вспоминать без мучительного стыда – напрасно. Её унижение – напрасно.
– Встань, – брезгливо приказал он.
Ирис повиновалась. Увидела свою рубаху, валяющуюся на полу, подняла, надела, как смогла затянула шнурками порванную горловину. Герцог отошёл к столу. Он был обнажён полностью, и, очевидно, это обстоятельство никак его не смущало.
– Пожалуйста, – прошептала Ирис, в горле застрял острый комок, она попыталась его сглотнуть, – не будьте к нам жестоки.
Ширан усмехнулся презрительно.
Она, содрогаясь от ужаса, наблюдала за ним. Обнажённым герцог выглядел ещё страшнее, чем одетым. Шрамы, татуировки, рельефные мускулы, тело воина, мужчины, не юноши. Он казался ещё огромнее, ещё всесильнее.
– Ширан… я не…
– На сегодня мне достаточно твоих утех. Пошла вон.
Ирис поторопилась выбежать в коридор. «Никогда, клянусь, никогда больше не буду пить зелье страсти!» – в ужасе думала девушка.
Что она наделала!
Колени так сильно тряслись, что Ирис вынуждена была беспомощно прислониться к стене, не силах сделать ни шага к комнате. Стыд жёг изнутри. Её затошнило. До этой ночи, до её позора, принцесса могла презирать герцога, смотреть на него сверху вниз. Он был завоевателем, а она – пленницей, и всё, что он делал с ней, было делом его недоброй воли. Не её. Её вины в этом не было. «Пока ты внутри себя, никто не может тебя раздавить» – вспомнились ей слова Лили из видения. Ирис больше не была внутри. Она позволила насильнику войти, позволила её растоптать.
Всхлипнув, девушка сползла по стене.
Зачем она это сделала?!
– Ради Дайна…
Спасти брата и покончить с собой. Эта мысль немного утешила принцессу.
А вдруг сегодня ночью брата не охраняют? В коридоре не было часовых. Может, получится сбежать? В конце концов, чем она рискует? Может ли произойти что-то ужаснее, чем уже произошло?
Ирис заставила себя подняться и пойти к башне. По ногам неприятно текло. Тело сотрясала дрожь. Зубы стучали. Но… сейчас, когда герцог получил всё, совершенно всё, что только мог хотеть, и знает, как она измотана, истощена и в какой бездне отчаяния, он ведь не станет ждать от неё такого поступка? Наверняка Ширан считает, что пленница забралась в комнату и рыдает безутешно. Собственно, именно так Ирис и хотелось сейчас сделать сильнее всего на свете. Поэтому именно сейчас и нужно попытаться бежать.
Когда она уже поднималась по лестнице – осторожно, вслушиваясь в любой шорох – вдруг сверху раздался визг. Тонкий, детский. Ирис задрала подол рубашки и бросилась наверх. Плечом с размаху вшиблась в дверь, та легко поддалась, и принцесса ввалилась в камеру, упала на пол, больно ударившись о доски локтем и бедром.
На кровати стоял и визжал Дайн. Просто стоял и визжал. А перед ним…
– Астор? – прошептала Ирис и захлебнулась воздухом.
Она поднялась на колени, прижала пострадавшую руку к груди другой рукой и неверяще уставилась на брата. Астор обернулся к сестре. Прямой, как всегда. Гладкие, длинные – по подбородок – волосы зачёсаны за уши. Серые глаза смотрят строго, без обычного для среднего принца близорукого прищура. Плечи, как всегда, чуть приподняты.
– Астор, – девушка встала, протянула руки к брату, – Аст… Астик…ты… жив?
Он был просто ранен, да? Он выжил? Они промахнулись?
Ирис всхлипнула и пошла к нему. Ей хотелось обнять брата, прижаться, выплакаться, и пусть потом Астор убьёт обесчещенную сестру, потому что жить с такой тяжестью – невыносимо. Но сначала – пожалеет. Её так давно никто не жалел! Тысячу тысяч лет.
– Он неупокоенный! Ирис! – завизжал Дайн.
Девушка замерла. Вздрогнула. И едва успела сомкнуть пальцы в защитной восьмёрке – Астор скользнул к ней и прошёл сквозь её тело. Пахнуло сладковатым запахом разложения. Желудок скрутил спазм. Не разжимая пальцев, Ирис резко согнулась, и её вырвало.
– Мне холодно, Ирис, – прошелестел Астор. – Мне холодно. Пусти меня.
– Уходи, – прохрипела девушка.
Она попятилась к Дайну. Неупокоенный медленно заскользил за ней, отсвечивая лунными бликами. Его руки безжизненными плетьми висели вдоль тела.
– Пусти меня, Ирис.
– Астор! – в отчаянии закричала девушка. – Уходи, уходи в Озеро Жизни. Оставь нас. Мы не виноваты в твоей смерти.
– Я не могу. Мне очень холодно, Ирис. Я умираю от холода. Не гони меня…
Ирис заплакала. Слёзы покатились по щекам, и ей приходилось часто-часто моргать, чтобы сохранить зрение.
– Проваливай! – крикнул из-за спины приободрившийся Дайн.
– Мне холодно, – монотонно твердил Астор.
Он приблизился почти вплотную и завис, едва касаясь ботинками пола.
– Ты умер, Аст, – прошептала Ирис. – Тебя убили. Пожалуйста, уходи.
– Пусти меня…
– Я не могу. Если ты войдёшь в меня, меня больше не будет, Аст. Но и тебя тоже не появится, понимаешь?
Ирис пыталась объяснить ему, как живому, хоть понимала, что он мёртв. Хуже, чем мёртв. Строго говоря, Неупокоенные не живы. И не являются теми, кого любили живые. Какие-то остатки энергии, какие-то прорехи бытия и осколки памяти – ничего больше. Но Ирис видела перед собой сероглазое, немного прозрачное лицо с твёрдой линией губ, и не могла не чувствовать призрака братом. Братом, которого убили из-за неё.
– Не гони меня, – прошептал Астор. – Мне так холодно. Я так замёрз. Ри-ри…
Девушка вздрогнула всем телом при звуках этого домашнего имени, которым её любил называть Эйв. Астор имена не сокращал.
– Проваливай! – завизжал Дайн.