Страница 27 из 103
Девушка сглотнула и послушно подняла перепуганный взгляд. В глазах герцога не осталось чёрного цвета – они были залиты золотом. В лице появилось выражение неукротимой хищности. Ирис вздрогнула. Очень хотелось зажмуриться, но она не решилась нарушить приказ.
– Сейчас возвращайся в свою комнату и ложись спать. Завтра Баэрд проведёт тебя к брату. Он же сообщит, когда я тебя жду.
Она увидит Дайна! Сердце радостно подпрыгнуло. Это была странная радость. С привкусом горечи.
– Спасибо! – почти искренне прошептала Ирис.
– Не так, – хладнокровно возразил герцог.
Что он имеет в виду? Девушка захлопала глазами. Ширан ждал. Смотрел на неё напряжённо и явно ждал чего-то.
– Я не понимаю… – растерянно призналась она.
– На колени.
Ирис вспыхнула и закусила губу. С отчаянием глянула на мужчину. Он не шутил. Девушка медленно опустилась перед ним на колени, склонила голову.
– Спасибо, – прошептала с горечью.
Герцог протянул ей левую руку, Ирис покорно поцеловала её, поцарапав щёку о серебряную печатку на его безымянном пальце. Ширан потрепал пленницу по макушке.
– Не забывай, кто ты, – посоветовал тепло. – Помни: ты – моя вещь. И никогда об этом не забывай.
Ирис промолчала.
Аарха неправа. Врагу недостаточно получить от неё нежность, врагу нужно растоптать, сломать её волю, уничтожить самоуважение. И соитие – это лишь один из способов достижения этой цели.
Ширан поднял пальцами подбородок девушки, запрокинул её лицо. Та закрыла глаза.
– Ты начинаешь смиряться, Ирис, – шепнул мучитель мягко. – Внутри тебя ещё бушует пожар и кричит гордость, но ты уже заставила себя удержать слова. Это хорошо. Этого мало, и однажды я накажу тебя за мятежные мысли. За протест в молчании. Но пока что я доволен. Встань.
Она поднялась.
– Иди к себе.
Ирис вышла, осторожно закрыла дверь. На секунду бессильно прислонилась к ней, а потом бросилась в свою комнату, забралась в постель, закуталась в одеяла и уткнулась лицом в подушку. Слёз не было. Рыданий не было. Был ужас отчаяния.
Ширан оставил Дайну жизнь не потому, что принцесса его умоляла об этом, целуя руки. Не потому, что сжалился. Потому что увидел в мальчике средство для манипуляции. И теперь герцог будет давить на её уязвимое место, пока не растопчет Ирис в пыль. Проведёт принцессу по дороге унижения, заставит растерять гордость и самоуважение, сломает и действительно превратит в вещь. Аарха солгала: сдавшись, Ирис не обретёт над Шираном власти. Нет. Она лишь окончательно потеряет себя.
– Зря я выпросила у него жизнь брата, – прошептала принцесса в тупом отчаянии. – И Дайна не спасу, и себя погублю.
Это было страшное признание. Ирис показалось, что оно загустело и нависло тёмным проклятьем над постелью. Воображение дорисовало отголоски слабого демонического смеха.
И всё же в душе теплилась надежда. Слабой искоркой на дне чёрного холодного озера. Если герцог ищет Эйва, значит, брат может быть жив. Если Эйв жив… О, если он жив…
– Пожалуйста, пожалуйста, выживи. Прошу тебя! Выживи и победи. Убей его…
Подушка быстро намокла от слёз. Ирис перевернула её обратной стороной, подтянула колени к подбородку и уснула. Ей снился её первый бал, и Эйв в голубом мундире, сверкающем золотом, улыбаясь, отводил в сторону руку в белой перчатке, приглашая сестрёнку на её первый «взрослый» танец. Ирис ужасно волновалась, боялась запутаться в длинном кисейном платье, сбиться с ритма. Ей казалось – все только и смотрят на неё. И тогда Эйв заговорщически подмигнул. А потом танцевал так ужасно, сбиваясь с ритма, путая фигуры «чик-чирика» местами, внезапно срывался вскачь или резко останавливался, сбивая с толку весь круг, что быстро довёл сестру до безудержного хохота.
– Чтобы не бояться позора, надо всего лишь раз опозориться, – философски пояснил наследник, когда танец был завершён.
Им обоим потом влетело от матери, но зато следующего танца принцесса уже не боялась.
Её разбудила Аарха. Потрясла за плечо. Ирис распахнула глаза и увидела громадный нос с бородавкой, паклю седых волос и мутный глаз. Чуть не закричала от ужаса.
– Вставай, вставай, девонька. Я сварила новую мазь. Эль Баэрд велел передать, что готов отвести тебя к твоему брату. У тебя, милая, очень мало времени.
Ирис села.
– Задери подол, – велела ведьма. – Раздвинь ноги.
Девушка повиновалась, и узловатые холодные пальцы, смазанные чем-то, напоминающим густую сметану, скользнули в её промежность. Это было очень неприятно, Ирис закусила губу, сдерживая крик, но дрожь отвращения сдержать не смогла. Старуха смазала влагалище, половые губы, вытерла пальцы о принесённое с собой полотенце.
– Уже лучше, – проворчала довольно. – Уже хорошо. Не сопротивляйся, девонька, иначе тебя могут порвать. Расслабь мышцы, когда он тебя берёт.
Ирис замутило. Аарха, прошла к столу и принялась мыть руки, продолжая учить, как именно нужно позволять себя насиловать.
– Вы знаете, что
он
ждёт меня вечером? – спросила Ирис, заправляя рубаху.
Она не могла выговорить его имени. Острый чёрный глаз покосился на неё.
– Ты правильно поступила, девонька, – одобрительно прошамкала ведьма. – Подчинись, чтобы подчинить. Полюби его, и он сделает тебя королевой…
«Ложь. Ему не нужна моя любовь. Ему нужно моё унижение», – мрачно подумала принцесса, зачерпнула из горшочка приятно пахнувшее масло и принялась смазывать щёку, ссадины на коленях и ладонях, пожелтевшие синяки на бёдрах. Собрала всю волю и смогла выговорить тоном благонравной девицы:
– Научите меня. Научите, как мне сделать так, чтобы герцог остался мной доволен.
Получилось очень тихо и тяжело – горло душили стыд и гордость, но так было даже лучше. Естественнее.
Всё время, пока старуха помогала протирать тело влажной губкой, удалять волоски с ног, из-под мышек и с лобка, смазывать кожу ароматной маслянистой жидкостью, расчесывать волосы и укладывать их в причёску, Ирис пришлось краснеть от тошнотворных подробностей. Аарха широко использовала эвфемизмы, такие как «его жеребец», «пещера грёз» или «горшочек сладости», «холмик наслаждения» и тому подобные пошлости. Девушку затрясло от отвращения.
Интересно, Аарха действует по собственной инициативе, или это тайное поручение герцога?