Страница 16 из 103
Глава 4. Будь по твоему
«Эйв жив. Он спасся. Он отомстит за нас» – это была первая мысль, которая пришла девушке в голову, когда туда смогла прийти мысль.
Между ног всё саднило, болело. Голова гудела, как колокол. Живот ужасно ныл. И зубы. А щека раздулась и занемела.
Ирис приподнялась на локте, распахнула глаза. Красный свет. Или нет? Поморгала. Багровый туман немного рассеялся перед взглядом. Комната. Узкая: четыре шага длиной, два – шириной. Тёмная: сквозь окошко-бойницу из-за широкой – метра три – стены дневной свет практически не попадал. Каменная. Отделки нет. Очень холодная.
Девушка села и невольно отдёрнула ступни от ледяного пола. Ледяного, несмотря на тапочки, которые по-прежнему согревали её ступни. Поправила заляпанную сорочку. Бёдра слипались и чесались просто ужасно. Никогда в жизни принцесса не была настолько грязной.
Узкая лежанка. Деревянная. Просто полка, без всяких удобств. На ней – тощий матрасик и грубое шерстяное одеяло. Это даже не унижение, это жестокость. Спать на таком – проснуться в синяках. Ирис коротко всхлипнула. Она бы и не вставала – завернулась гусеничкой в убогое бурое одеяло и спала бы, спала, не просыпаясь, но очень хотелось в туалет. Мочевой пузырь был переполнен.
Бывшая принцесса встала, морщась от холода, подошла к двери, дощатой, выкрашенной в тёмно-синий цвет. Постучала. Ей не ответили.
– Эй! – крикнула она, брызгая слюной из-за онемевшего уголка губы. – Кто-нибудь!
Но не будешь же кричать во весь голос о таких интимных вещах? Наверняка в коридоре мужчины. Не может же она…
«Они видели, как он берёт меня, словно… кобель суку, – мучительно краснея, подумала Ирис. – А я стесняюсь при них сказать слово «туалет», как будто могу ещё чего-то стесняться». Живот резанула острая боль. Писать! Ирис закусила губу и с отчаянием огляделась. И только тогда заметила в углу два ведра. В одном оказалась вода, другое было пустым.
Живот снова скрутило, и принцесса, проклиная герцога и его грубость, вынуждена была присесть на корточки над вторым. Тугая струя ударила в дно, брызги испачкали промежность. И всё же… Какое это облегчение!
Пописав, Ирис поднялась, отодвинула ведро с чистой водой как можно дальше и огляделась внимательнее, но никакого места для слива нечистот не нашла.
– Будь ты проклят, ублюдок! – прошептала, села на постель и расплакалась, закрыв лицо руками.
Как же это всё было унизительно!
Она плакала так сильно, что слёзы побежали между пальцами. Навзрыд, в голос, трясясь всем телом. Лучше бы он убил её там, в тронном зале Большого дворца. Вместе с отцом, с мамой, с Астором и Дайном…
Дайн…
Девушка вздрогнула, замерла. Где-то здесь – младший братик. Что с ним? Куда его бросили? В камеру? В подвал? Или… ещё чего-нибудь похуже? Что они сейчас с ним делают? Он сейчас боится, плачет? Ей показалось, что она услышала отголоски знакомого рёва.
Ирис вскочила в ужасе, бросилась к двери, заколотила в неё руками и ногами:
– Откройте! Сейчас же! Слышите, мерзавцы?! Скоты! Предатели! Откройте немедленно!
Она орала так, что быстро охрипла. Горло запершило, полоснуло резкой болью.
– Охолонись, – внезапно ответил глухой густой голос. – Не велено никуда выпущать.
– Кем не велено? – глупый вопрос вырвался раньше, чем Ирис успела подумать.
И тут же её скрючил сильный кашель.
– Герцог велел вам оставаться здесь, – счёл нужным пояснить охранник.
– Да что ты с ней разговариваешь? – возмутился крикливый женский. – Его светлость не похвалит…
Ирис подошла к ведру с чистой водой, присела, зачерпнула ладонью воду. Выпила. Затем ещё и ещё. Вода была холодной, но пить хотелось просто страшно. Удовлетворив жажду, девушка задрала сорочку и тщательно смыла пятна крови, смазки и спермы. Ирис замутило и едва не вытошнило от осознания, как это всё мерзко. Но стало легче. Тут же она поняла: надо было сначала умыть лицо…
Ну и ладно.
Девушка взяла с постели ленту, свалившуюся с волос, попыталась соорудить что-то вроде простой причёски, заплести хотя бы косу. Морщилась, разделяя волосы, сбившиеся в колтуны, на пряди. Дёргала, рвала безжалостно. А потом, дрожа от внутреннего напряжения, снова подошла к двери, ударила в неё кулаком и сухо велела:
– Немедленно отведите меня к герцогу Ширану.
Ей отозвались не сразу. Всё тот же мужской голос раздражённо возразил:
– Его Светлость…
– Его Светлость будет доволен, – рявкнула Ирис. – У меня есть для него секретные сведения.
Охранник заколебался.
– Я спрошу, – наконец согласился он, спустя несколько минут.
«Дайн, Дайн», – мысленно твердила Ирис, мечась по комнате, пока ждала ответ. Вредный, толстый, отвратительный мальчишка, но… он её брат. Её брат. Он маленький, с ним можно сделать всё, что хочешь… Беззащитный, без… «Дайн, Дайн, Дайн»… Ирис грызла ногти – вредная привычка, за которую гувернантка шлёпала принцессу по пальцам, и которую та смогла преодолеть лишь к четырнадцати годам.
Дверь распахнулась.
– Его Светлость согласились вас принять, – оповестил средних лет мужчина, чьё помятое лицо почти до самых глаз заросло тёмной бородой.
Согласился…
Ирис подавила злобу и страх. Это всё неважно. Дайн. Она должна узнать, где брат и что с ним. Даже если об этом пришлось бы спрашивать самих огненных демонов.
– Ведите, – сухо велела принцесса.
Гвардеец в сером мундире, простой солдат, располневший, грузный, пошёл вперёд по узкому каменному коридору. Она, едва поспевая – за ним. Идти было больно. Истерзанная плоть внутри отзывалась на каждый шаг. И всё равно, несмотря на боль, так было легче. Всегда легче действовать, чем пребывать в неизвестности.
Что там положено по закону за попытку вооружённого мятежа? Виселица? Нет, вроде было что-то поужаснее… Точно! Кипящее масло. Ирис попыталась представить огромный котёл, булькающий зеленовато-жёлтой жидкостью. И герцога, связанного по рукам и ногам, стоящего на… трамплине. Ирис никогда не видела, как в реальности происходит казнь. Даже повешение и расстрел. А уж те, древние… Как вот человека бросают в масло? Он по лесенке всходит или с трамплина прыгает? Или его на руках подкидывают? Девушка не знала.
Они вышли на лестницу и начали подниматься по сбитым ступенькам.