Страница 77 из 116
Она задыхается, ее глаза закатываются в экстазе, когда она кивает и стонет от нетерпения. И, черт возьми, ее киска каким-то невероятным образом становится еще более влажной вокруг моего члена.
Я вдавливаюсь в нее, вынимая большой палец, чтобы заменить его двумя пальцами. Она морщится, когда я толкаюсь в нее, но потом я чувствую, как она расслабляется и впускает меня. Я начинаю чередовать свои толчки между пальцами и членом, и все ее тело начинает содрогаться и трястись. Ее ноги дрожат, я вижу, как выгибаются пальцы на ее каблуках, когда она бьет когтями по двери.
— О мой гребаный Бог, Адриан...
— Скажи это, — шепчу я ей на ухо, пока трахаю ее. — Скажи, что вся ты моя.
— Вся... О Боже... Вся я, — стонет она, всхлипывая от удовольствия, прижимаясь к двери, когда ее киска сжимается вокруг меня. — Каждая частичка меня принадлежит тебе!
— Хорошая девочка.
Я поглаживаю ее клитор другой рукой, пальцами ласкаю ее задницу, пока трахаю ее маленькую тугую киску...
Пока стук в дверь не заставил меня зарычать, а ее подпрыгнуть.
— Извините! Вы надолго? Эй?
Я ничего не говорю. Все, что я делаю, это вытаскиваю член из ее киски и пальцы из ее попки. Селеста начинает выпрямляться, но потом задыхается, когда я прижимаю ее к двери. Я отвожу набухшую головку члена назад, проводя им по складкам ее киски, пока он не упирается в ее задницу.
Селеста напрягается, мотает головой, глаза выпучиваются.
— Адриан...
Стук в дверь, как назло, раздается снова.
— Эй?
Селеста задыхается.
— Занято! Зан... О, черт...
Она закрывает рот рукой, ее глаза смотрят широко, когда мой член начинает раздвигать ее тугую дырочку. Она качает головой, но я только киваю.
— Скажи это.
— Вся я, — шепчет она. — Вся... о Боже!
Я стону, когда мой член, блестящий от ее киски, начинает погружаться в ее невероятно тугую задницу. Селеста стонет, хлопает ладонью по двери, и прижимается, когда я начинаю заполнять ее.
И тут снова раздается этот гребаный стук, и пронзительный женский голос зовет.
— Эй!? Похоже, это единственный туалет. И я действительно...
— Я сказала, занято! — шипит Селеста через дверь.
Я проникаю все глубже и глубже, ее глаза закатываются, когда она заглатывает меня. Пока, наконец, каждый дюйм меня не упирается в ее горячую, тугую попку.
Я стону, злобно кусаю ее за плечо, наматывая ее волосы на кулак. Я тянусь к ней, погружая два пальца в ее киску и прижимая ладонь к ее клитору, когда начинаю вытаскивать свой член из ее задницы, только для того, чтобы толкнуться обратно.
— Где мой член, моя маленькая игрушка?
Она хнычет, сжимаясь вокруг меня.
— Где мой член? — прохрипел я.
— В моей заднице! — стонет она. — Он в моей заднице!
И тогда я начинаю трахать ее так, словно она действительно принадлежит мне.
Она и принадлежит.
Мы двигаемся вместе, наши тела сливаются, мои бедра врезаются в ее задницу, когда я претендую на самую последнюю ее часть, на которую никто, даже я, никогда не претендовал раньше. Я крепко сжимаю ее волосы, перебирая пальцами ее киску, посасывая и покусывая ее шею, прежде чем повернуть ее голову, чтобы впиться своим ртом в ее рот.
Как будто мы два животных, которые спариваются в жару, не заботясь ни о чем другом. Я трахаю ее задницу сзади, прижавшись к двери ванной, не обращая внимания на окружающий нас мир, на женщину, стучащую в дверь, на все остальное.
И когда она кончает, она выкрикивает мое имя.
Мое имя, которое она стонет мне в губы, когда я глотаю ее освобождение.
Я погружаюсь в ее тепло, мой мир расплывается, когда я стону ей в рот и кончаю глубоко в ее задницу. Мой член пульсирует и пульсирует, накачиваясь снова и снова, пока не возникает ощущение, что моя гребаная душа собирается выйти через головку члена.
Я прижимаю ее к двери, мы оба задыхаемся, когда я накрываю ее тело своим. Медленно, осторожно, я выхожу из нее, наслаждаясь ее хныканьем. Я подтягиваю ее рваные, испорченные трусики к ногам и надеваю их на место, прежде чем прижать ее лицо и повернуть к себе, чтобы глубоко поцеловать.
— Такая хорошая девочка, — пробормотал я ей в рот.
Женщина, которая колотила в дверь, выглядит так, как будто она готова кому-то высказать все, когда мы, наконец, открываем дверь. Селеста краснеет и быстро проходит мимо нее. Я просто ухмыляюсь, глядя на шокированное, искаженное ужасом лицо женщины.
— Ваша очередь.
Я беру Селесту за руку, и мы уходим.
Мне плевать на этот гала-концерт и на разговоры с этими людьми. Все, что меня волнует, это забота о ней.
Быть с ней, и ни с кем другим.
Я веду нас обратно через толпу и через двери к ожидающей машине.
А потом домой.
Селеста замешкалась, остановившись у открытой двери в мою комнату.
— Адриан...
Ее бровь слегка морщится, и я замечаю, как она вздрагивает, когда переставляет ноги.
— Я..., — ее взгляд скользит к моей кровати.
Моя бровь поднимается вверх.
— Я знаю, знаю, — она прикусывает губу, глядя на меня с раскрасневшимися щеками. — Я знаю, что мы договорились. Я знаю, что это должно быть, когда ты захочешь, но я... — она сглатывает. — Адриан, мне немного больно. Вообще-то, мне очень больно. И я...
— Пойдем.
Я начинаю идти в сторону ванной.
— Сними платье.
Она входит голая, ванна уже наполовину заполнена мыльными пузырями. Ее глаза мгновенно расширяются, когда я сбрасываю свою одежду.
Мы голые, вместе.
— Залезай.
Она краснеет, ее взгляд падает на мой полутвердый член.
— Адриан, я действительно...
— Я не собираюсь трахать тебя, Селеста, — тихо прорычал я.
По крайней мере, не сейчас.
Она забирается внутрь, и я устраиваюсь позади нее. Мы сидим так, она спиной к моей груди, мои пальцы гладят ее кожу, нежно намыливая ее мочалкой, пока вода не начинает остывать.
Когда мы заканчиваем, я заворачиваю ее в полотенце и переношу на кровать, и снова вижу беспокойство в ее глазах.
— Адриан...
— Селеста, на самом деле я не монстр. Я уже сказал тебе, я не собираюсь трахать тебя, и у меня нет намерения причинять тебе боль.
Ее губы искривились.
— Скажи это моей заднице.
Мы оба одновременно усмехаемся, прежде чем ее взгляд падает на сбитые простыни.
— Тогда для чего твоя кровать?
— Для сна.
Ее глаза встречаются с моими.
Я знаю, что это впервые. За последний месяц я трахал каждую дырочку Селесты на всех поверхностях моего дома, включая кровать.