Страница 76 из 116
ГЛАВА 26
26
Она стонет задыхающимся, хнычущим, голодным голосом, когда мой рот впивается в ее. Я вжимаюсь в нее, злобно прижимая ее спиной к двери ванной.
Мое колено скользит между ее бедер, раздвигая их, а мои руки жадно спускаются по ее платью. Я сжимаю его в кулаках, задирая высоко вверх и оттягивая разрез в сторону.
Я не могу утверждать, что купил ей платье с таким высоким разрезом именно для этой цели. Но и не скажу, что купил его не для этой цели.
Точно так же я не могу сказать, что планировал трахнуть Селесту в элегантном, освещенном свечами, женском туалете в конце коридора от главного торжества.
Но я, черт возьми, точно не планировал.
Она хнычет, когда мой рот опускается к ее шее, мои зубы проводят по ее коже и покусывают нежные места.
— Я думал, что уже говорил тебе, — рычу я ей в ключицу. — Ты моя, и только моя.
— Я не знаю, что... О, черт!
Она вскрикивает, когда моя рука поднимается, чтобы крепко обхватить одну из ее сисек, мой большой палец грубо щиплют сосок через изысканный материал.
— Я не знаю, о чем ты говоришь! — шепчет она.
— Я говорю о том, что ты не разговариваешь с любым другим мужчиной на этой вечеринке, — рычу я.
Она ударяет ладонью мне в грудь, пытаясь отпихнуть меня от себя. Но, конечно, ничего не получается. Я неподвижен.
— О чем ты, черт возьми, говоришь? Я имею полное право разговаривать с кем угодно...
Она вскрикивает, когда я внезапно переворачиваю ее лицом к двери и поднимаю заднюю часть ее платья. Я знаю, что на ней нет бюстгальтера, потому что в этом платье это невозможно. Это одна из причин, почему я выбрал его. Все, что прикрывает ее наготу, это маленькая полоска кружевных черных стрингов на ее киске.
Я мгновенно просовываю пальцы и срываю их одним сильным движением руки.
Селеста вскрикивает, морщась, когда я позволяю разорванной ткани опуститься на ее лодыжки.
— Ты что, совсем спятил?! Адриан, что за... черт...
Она стонет, когда я ввожу в нее два пальца, погружая их до костяшек в ее жадную киску, поглаживая ее точку G.
— Ты собственническое животное, — стонет она.
— Да, я такой, — рычу я. — И чем быстрее ты привыкнешь к этому, тем лучше будет для нас обоих.
— Что, я даже не могу разговаривать с другими мужчинами?
— Я что, неправильно выражаюсь?
Я начинаю водить пальцами сильнее и быстрее, наслаждаясь звуками ее жаждущей киски, пытающейся засосать мои пальцы глубже. Я стону, когда сдергиваю ремень, расстегиваю брюки и освобождаю свой набухший, пульсирующий член.
Селеста хнычет, когда слышит звяканье моего ремня, и стонет, когда я позволяю своей набухшей головке протиснуться между ее бедер.
— Я привел тебя сюда в такой одежде не для того, чтобы ты флиртовала с другими мужчинами.
— Я не флиртовала!
Она жалобно захныкала, когда мои пальцы покинули ее киску. Но когда я нащупываю блестящую головку члена в ее влаге и проталкиваю его между ее складками, она жадно задыхается.
— О, черт, черт, — хнычет она, дыша так тяжело, что я почти задаюсь вопросом, не задыхается ли она.
— Адриан, что ты...
— Открой рот.
Я поднимаю руку, обхватываю ее челюсть и просовываю пальцы между ее губами. Она хнычет, сосет и жадно пробует себя.
— Хорошая девочка.
Воздух покидает ее легкие, а ноги почти подкашиваются, когда я вгоняю каждый дюйм своего твердого члена глубоко в ее жадную маленькую киску.
— В следующий раз, когда я увижу тебя улыбающейся и стоящей так близко к другому мужчине или прикасающейся к нему... — шиплю я ей в ухо, покусывая мочку, когда начинаю жестко трахать ее у двери в ванную.
Мой пресс шлепается о ее задницу, и непристойный звук ее капающей мокрой киски, растягивающейся вокруг моего толстого члена, заполняет освещенную свечами ванную комнату.
— В следующий раз, когда я увижу это, кем бы он ни был, я привяжу его к стулу, отрежу ему веки и оттрахаю тебя у него на коленях, чтобы он мог увидеть, насколько ты моя и только моя.
Я хмурюсь, делая паузу, когда я вгоняю свой член глубоко в нее.
— После чего, конечно, мне придется перерезать ему горло.
Она стонет, когда я вытаскиваю член, а затем снова погружаю его в ее влажное тепло.
— Потому что никто не видит тебя такой, кроме меня. Никто не думает о тебе так, кроме меня. Скажи это.
Она стонет, царапая ногтями дверь, пока я вхожу в нее. Моя ладонь шлепает по ее заднице.
— Скажи это, Селеста.
— Я твоя! — Она задыхается, с ее губ срывается изнуряющий всхлип, когда ее ноги дрожат, а задница снова прижимается ко мне.
— Твоя и ничья больше! — кричит она. — Я твоя и ничья больше!
Я все ближе к тому, чтобы кончить, мои яйца напрягаются от слов, подобных афродизиаку, которые вылетают из ее гребаного рта. Но я сдерживаюсь, потому что я еще не закончил с ней. Я продолжаю трахать ее, пока не чувствую, как ее киска сжимается вокруг меня, крепко удерживая, когда она начинает заливать мои яйца своими соками.
— Адриан! — хнычет она во время оргазма, дрожа и пыхтя, прижимаясь к двери.
Но я еще не закончил с ней.
Я тянусь к ней и провожу большим пальцем по ее клитору, делая его гладким и блестящим, прежде чем поднести его к ее рту.
— Соси.
Она делает это с нетерпением, хныча, когда она жадно обхватывает губами мой большой палец.
— Хорошая девочка.
Она стонет, когда я ввожу и вывожу член из ее киски, ее язык крутится вокруг моего большого пальца.
— Убедись, что она красивая и влажная. Потому что мы еще не закончили.
Я вынимаю большой палец из ее рта, поворачиваю ее голову, чтобы прижаться своими губами к ее. Я пожираю ее язык и губы, пока опускаю руку вниз, к месту нашего соединения. Я держу свой член глубоко внутри нее, сжимая ее задницу, широко раздвигая ее ягодицы, пока я провожу большим пальцем по ее заднице.
Селеста тихо хнычет мне в губы.
— Адриан, что... о мой гребаный Бог... — Она задыхается, когда мой большой палец медленно проникает в ее тугое колечко. Я стону, глубоко целуя ее, пока погружаю его до первой костяшки, затем до второй. И затем медленно, я снова начинаю трахать ее.
— Ты вся моя, моя маленькая шлюшка, — рычу я. — Твой маленький грязный ротик. Твоя сладкая маленькая киска.
Я опускаюсь губами к ее уху, проводя по нему зубами.
— И это: твоя тугая, девственная попка. Она вся моя.