Страница 69 из 116
Я вздрогнула, когда она схватила меня за запястье, выдернула руку и задрала рукав. Мое лицо сморщилось, когда я проследила за ее потрясенным взглядом до синяков на моей руке.
— Они... не такие, как ты думаешь, — слабо улыбаюсь я.
— Нет?
— Нет. Адель...
— Как насчет этого?
Я задыхаюсь, когда ее руки быстро двигаются, хватаясь за воротник моей рубашки и оттягивая его от моей шеи и декольте.
Ее лицо становится белым.
— Mon Dieu, Селеста... — хрипло шепчет она.
Я краснею, поспешно забираю у нее воротник и застегиваю его обратно.
— Все в порядке. Я...
— Это не нормально! Господи, Селеста! — шипит она. — Он...
Ее лицо становится бледнее, и она наклоняется вперед.
— Он бьет тебя?
— Нет, Адель, это не то, что ты...
— Он делает тебе больно?
Да, но мне это чертовски нравится.
Но я, наверное, уже совсем больная на всю голову, раз так думаю. И уж точно я не признаюсь в этом женщине, которая пережила настоящее, реальное насилие.
Я слабо улыбаюсь, беря ее за руку.
— Адель, я в порядке. Все на самом деле не так, как ты думаешь.
Ее рот сужается.
— Ты не хочешь знать, что я думаю.
— Что бы это ни было, это не так.
Я краснею, когда она смотрит на меня.
— Так ты... — Адель приподняла бровь. — Ты добровольно терпишь... это?
Я смотрю в сторону, пожевав губу, чувствуя, как мое тело гудит от жара и стыда.
— Я имею в виду...
Я снова смотрю на нее, и на этот раз любопытная улыбка загибает уголки ее губ, когда она видит предвкушающую улыбку на моем лице.
— Боже мой...
Мои щеки пылают.
— Теперь мы можем забыть об этом, Адель. Серьезно, новая тема.
Она низко свистит, обмахивая себя веером, откидываясь на стуле и тихо смеясь про себя.
— Ладно, больше никаких попыток.
Я стону, когда Адель улыбается. Затем ее лицо темнеет.
— Каков план на самом деле, Селеста?
Я пожимаю плечами.
— Вчера я получила письмо от Мишель, и она думает...
— Селеста, — хмурится Адель, беря мои руки в свои через стол. — Мы говорили и о другом. Помнишь?
Я помню.
Она имеет в виду план Б.
План Б — это, ну, запасной план. Это то, что мы обсуждали, если Адриан и все остальные люди в городе скажут нет. Если бы у нас не было вариантов, мы бы ликвидировали все, что у нас было, создали бы новые личности для нас троих и исчезли.
Мы бы начали новую жизнь в другом месте. Возможно, это не будет гламурная жизнь, но мы станем новыми людьми. У нас был бы шанс.
Раньше я думала, что это не такая уж ужасная идея. А теперь, идея бегства...
Я хмурюсь. Боже, я действительно испорчена. Неужели я вдруг стала противницей идеи бежать к новой жизни, потому что жажду жестокости человека, который меня ненавидит? Что, черт возьми, это говорит обо мне, если я готова поставить это выше Адель и Далии?
Тошнота накатывает на меня, и мне приходится втягивать воздух.
Нет. Дело в том, что я не хочу бежать, потому что бежать — не самая лучшая идея. Что бы здесь ни происходило, мы в безопасности. Этот дом защищен.
Я слабо улыбаюсь Адель.
— Давай я попробую договориться с Адрианом. Мы здесь в безопасности, ты же знаешь.
Она качает головой, отводя взгляд.
— Адель, это всего лишь еще пять месяцев. Через пять месяцев...
— Ты выдержишь еще пять месяцев с этим человеком?
Я сглатываю, не находя, что сказать в ответ.
— Тетя Селеста! Иди посмотри на новую машину Барби!
Я выдохнула с благодарностью за невинное спасение Далии.
— Я в порядке, Адель, — тихо пробормотала я, сжимая ее руку, прежде чем встать.
— Правда. Все в порядке.
— Мы собираемся выйти сегодня вечером.
Я начинаю задыхаться и поворачиваюсь, чтобы увидеть Адриана, стоящего в дверях кухни с пакетом одежды в руках.
Я вспыхиваю, мой пульс учащается, когда я смотрю на него. Он просто смотрит в ответ.
— Что? — бормочет он.
— Ты мог бы дать знать о своем присутствии, вот что.
— Это мой дом.
— Да, но у тебя получается подкрадываться ко мне.
Адриан поднимает недоверчиво бровь.
— Во мне шесть футов четыре дюйма и вес 215 фунтов. Мне трудно представить, что я могу подкрасться к кому-то.
— Да, но ты это делаешь. Например, когда ты не стучишься, входя в мою комнату.
— И что?
— Когда-нибудь слышал о том, что называется уединением?
Он пренебрежительно фыркает.
— Ты не сможешь от меня избавиться.
Я смотрю на него, закипая.
— Что случится, если я буду переодеваться или что-то в этом роде, когда ты решишь ворваться без спроса?
— Честно? — Он пожимает плечами. — Скорее всего, я нагну тебя над первым, что увижу, и зарою свой член в твою киску, пока ты не выкрикнешь мое имя.
От одной только мысли об этом по моей груди вверх по шее и щекам пробегает жар.
— Ты что-то хотел? — Я огрызаюсь.
Адриан ухмыляется.
— На твоем месте я бы сейчас следил за своими словами, учитывая нынешний ход нашего разговора.
Я сглатываю, сжимаю бедра, но морщусь.
— Ты убьешь меня, если попытаешься прикоснуться ко мне прямо сейчас, — бормочу я.
— Я почти уверен, что для тебя это будет стоить того.
— Много высокомерия?
— Я не высокомерный. Я просто знаю, что у меня огромный член, на котором ты любишь скакать, размазывать слюни и кончать, как хорошая девочка.
Вожделение взрывается в моей душе, но я смотрю на него.
— Как я уже сказала...
— Нет, как я уже сказал, — прерывает он. — Мы собираемся на свидание сегодня вечером.
Я напряглась.
— На свидание?
— Есть ли другой вариант выхода в свет?
Я нахмурилась, и его брови нахмурились.
— Если бы существовала хоть какая-то угроза, что ты или я могли пострадать, неужели ты думаешь, что я бы повел нас куда-то?
Я даже не хочу спорить с ним об этом. Это очевидное нет. Потому что даже с его садизмом, его темнотой и его злобным умением превращать меня в пушинку в своих руках и заставлять меня выкрикивать его имя, я знаю, что в глубине души он никогда не позволит чему-либо или кому-либо причинить мне боль.
— Куда мы едем?
— На гала-концерт.
— И я должна пойти с тобой, потому что...?
— Потому что несчастье любит гребаную компанию, почему еще?
Я закатываю глаза.
— Как прямое напоминание, Селеста, это в любом случае не твое решение. Я не знаю, почему мы должны обсуждать это. Ты идешь.
Я смотрю на него.
— Хорошо.
Я киваю на пакет с одеждой.
— Что это?