Страница 70 из 128
Баэрд подошёл уже спустя несколько минут. Усталый, ссутулившися, всё ещё пыльный с дороги. Хмурый. Поклонился:
– Добрый день, Ваше Высочество. Здравствуйте, госпожа эль Диар.
– Лися, – напомнила Елисель. – Снова привет. Мы хотим погулять снаружи, а этот вот ваш нне пускает. Скажите ему, чтобы открыл ворота.
– Это невозможно, – нахмурил светлые брови пёс герцога.
Девушка искренне удивилась:
– Почему?
– Его Светлость запретил, – терпеливо пояснил вице-адмирал.
Ирис поморщилась:
– Я же говорила.
Елисель громко фыркнула:
– И где он сейчас?
– В кабинете, но…
– Покарауль тогда принцессу и не давай ей скучать, – велела Елисель и зашагала в замок, а потом сорвалась на бег, почти взлетела по лестнице, перепрыгивая ступеньки, ворвалась в кабинет герцога, хлопнув дверью.
– Прощу прощения! – завопила громко. – Но: какую радость вы хотите вызвать у человека, посадив его в каменный мешок? Это раз. Вы серьёзно считаете, что Ирис сможет далеко убежать от вас в коляске? Это два.
Ширан, писавший что-то на плотном листе бумаги, поднял взгляд.
– Госпожа эль Диар…
– Не! Не смотрите на меня своим страшным-ужасным взглядом. Дайте досказать, а то я потом испугаюсь, и вы так и не узнаете, что именно вам нужно было услышать.
– Госпожа эль Диар, в мой кабинет нельзя заходить с ноги в любой момент, когда вам заблагорассудится.
Елисель подошла, опёрлась ладонями о край стола, наклонилась к нему. Серо-зелёные глаза её горели яростью:
– Вы считаете, Ирис потеряла вкус к жизни из-за того, что стала калекой, да? А вам не приходило в голову, что она не хочет жить из-за вас? Лично из-за вас? Давайте я посажу вас на цепь, запрещу видеться с теми людьми, которых вы любите, если таковые есть, запрещу познавать новое, лишу всего, что было вам дорого. Давайте? У вас там, внизу, есть камеры. Давайте вы сядете в одну из них на месяц, и верный Баэрд станет приносить вам еду, а Ирис будет приходить, когда ей захочется, и трахать вас так, как хочется ей. Как вам перспектива?
– Вы забываетесь, госпожа Елисель, – Ширан поднялся.
Голос его заскрежетал железом. Глаза налились золотом.
– Нет! Это вы забылись, – заорала Лися. – Вы охренели, господин герцог. Есть курицы. Они рождаются цыплятами, и им нормально в курятнике жить всю жизнь. Они терпят, когда петух их топчет, встряхиваются и снова клюют червячков как ни в чём не бывало. Люди – не курицы. Вы же вроде как любите Ирис, но пытаетесь превратить её в курицу! Конечно, у девчонки мозги съехали набекрень. И не надо сверкать на меня золотыми глазками! Вы вообще хотите её вытащить из того дерьма, куда сами же запихнули?
Ширан пошёл на неё, Елисель невольно попятилась и вскоре оказалась прижатой спиной к стене. Герцог опёрся о стену по обе стороны от головы девушки, давя тяжёлой близостью. Процедил холодно:
– Вы очень смелы.
– Нет, – возразила Елисель. – Не смела́. Вас все боятся, и я тоже. Вот только вы не просекаете: любовь и страх это противоположные чувства. Невозможно любить того, кого боишься. Этот страх будет точить изнутри, выматывать, и даже страсть, если она есть, рано или поздно угаснет из-за страха. Положим, сначала страх может даже возбудить, бывает и такая реакция, вот только ни один человек не может долго жить в вечном страхе!
Она прямо смотрела в его глаза, запрокинув голову. Без вызова, но сердито. Ширан сумрачно рассматривал её лицо.
– Я ценю вашу смелость, – вынес наконец вердикт и отступил.
Подошёл к окну, всмотрелся вдаль.
– Вы знаете в каком состоянии была Ирис, когда я украла её у вас? – спросила Елисель. – Она была похожа на избитое животное. При прикосновении дёргалась и кричала, рыдала сутками напролёт, истерила. Погружалась в молчание на день-два-три и глядела в одну точку. И знаете, это не была тоска по вам. Это была сломленность живого существа. И вот, вы её вернули себе. Что дальше, Ваша Светлость?
– Сядьте, – сухо бросил тот.
Елисель прошла, села за стол, с грохотом придвинув кресло, сложила руки на столе, ладонью на ладонь и принялась с досадой за ним наблюдать.
– Девочка права, – заметила Аарха насмешливо.
Лися покосилась на призрак, дёрнула плечом и тряхнула коротко стриженной головой, не сводя гневного взора с хозяина кабинета. Ширан прошёл к бару в виде летящего дракона, распахнул его пасть и достал бутылку вина. Из-под крыла вынул два хрустальных бокала, один поставил перед невежливой гостьей, другой – перед собой. Разлил.
– Вы решили выпить со мной?
– Да. Пейте.
Ширан опустился в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Елисель подозрительно принюхалась.
– Оно не отравлено, – устало уточнил герцог.
– Как я могу быть в этом уверена?
– Никак.
– Чудненько, – буркнула Лися. – А если я не стану пить?
– То выйдете из этого кабинета, заберёте Ирис и вернётесь в её дом. И не узнаете то, что должны узнать.
Девушка залпом выпила вино, отставила бокал в сторону и хмуро уставилась на злодея. Аарха гнусно захихикала.
– Что ты знаешь о демонах? – уточнил Ширан, грея бокал в ладони.
Елисель закатила глаза:
– Что были такие твари, которые когда-то очень давно правили людьми. Плохо правили, раз в итоге люди выгнали их за Ядовитое море. Что конкретно вас интересует?
Ширан тяжело посмотрел на неё. Глотнул вино.
– Я её ненавижу, – признался спокойно.
– Кого?
Он не ответил. А когда заговорил голос его звучал ровно, как у профессора на кафедре.
– Любовь демона разрушительна. Она сродни голоду. Вечному голоду, не утоляемому ничем. Сродни ненависти. Моя мать заключила своего мужа в пыточные камеры.
– Что? Причём тут…
– Я бастард. Метис демоницы и человека, – равнодушно пояснил Ширан. – Мой отец захватил крепость Йошындар вместе с Шестой княгиней Огненных земель. К тому моменту моя мать стала слабой: её муж смог сбежать, и Илиасса, моя мать, страдала.
Елисель захлопала глазами, обдумывая дикое признание. Молча протянула бокал. Ширан невозмутимо налил вина.
– Любовь демона губит того, кого демон любит, но и самого любящего тоже уничтожает. Затянутая во времени мучительная агония. Иногда на много лет. Иногда даже на века, но рано или поздно итог будет тот же: демон погубит любимого и погибнет сам.
– Но… вы же человек…