Страница 63 из 128
– Ни одна женщина не стоит континента, – равнодушно ответил Ширан, протирая саблю. – Даже королевства не стоит ни одна.
– Вер-рно. Ни одна. Кроме Ирис. Потому что, друг мой, демонская любовь – это проклятье. Если ты этого не понял. Ты никогда не сможешь её преодолеть. Никогда, братик. Твоя Ирис – человечка, ей не выдержать любви демона. Рано или поздно, она сойдёт с ума. Она уже сходит с ума. Ты выбрал не ту человечку, Эльирдан. Эта слишком слабенькая и долго не протянет. А твои силы пробуждаются медленно, слишком медленно: кровь твоего отца мешает крови твоей матери. Ты не успеешь сделать малютку бессмертной. Ты даже её ножки исцелить не можешь, что уж там. Бедный, маленький братик! Что с тобой станет, когда плен сердца твоего и огонь чресл твоих превратится в прах?
Изиргир подошёл, совсем близко. Коснулся чёрным длинным когтем подбородка, поросшего тёмной бородой. Заглянул в золотые глаза глазами, вспыхнувшими зелёным светом.
– Хочешь, я исцелю её и поставлю печать запрета смерти? – спросил свистящим шёпотом. – Да, твоя ириска сойдёт с ума, но когда это смущало демонов? Зато будет жить и жить, не стареть, не портиться, как окаменевшая смола. Ты подумай. Я ведь не настаиваю, чтобы ты принял решение сейчас. Я могу заключить её в клетку разума, во сны, куда будет доступ только тебе.
– Проваливай.
– Цэ-цэ-цэ. Какие мы… страстные. Кстати, братишка, я во плоти. Ты ведь гадаешь, с кем говоришь: со мной или с проекцией, не правда ли?
И демон снова рассмеялся.
– Ты можешь меня ударить своей магией. А мы с тобой оба знаем, что боевая у тебя сильна. В отличие от магии тонких материй. И, может быть, ты даже уничтожишь Шестого князя, как знать, как знать. Вот только тогда у тебя уже не будет выбора. А дух твоей девочки и без того надломлен. А тут ещё и ножек нет – печаль какая, ты подумай только!
Ширан мог ударить. И нужно было ударить немедленно – это надолго закрыло бы вопрос с проливом между континентами.
– Маленькие ножки, – пропел Изиргир грустно, – не бегают по дорожке. Шины шуршат по дорожке, бедные, бедные ножки!
Он запрыгнул на подоконник. Крутанул длинным хвостом.
– Бедная маленькая конфетка! Ей и с ножками жить не хотелось, а уж калекой-то!
Ширан молчал. Его пальцы потрескивали магическим электричеством, преображая энергии мира.
– Так что меня убивать будут? – мило улыбнулся Изиргир. На щёчках его проступили ямочки.
Герцог не ответил. Закрыл глаза, равняя дыхание
– То есть – нет? Поживём пока? Ширанчик, ты подумай над перспективами. Я даю тебе два дня. Или три. Или день, я пока не знаю. Когда живёшь не одну сотню лет, день или месяц так… похожи. Я тебя не тороплю. А вот Ириска торопит: у неё уже не так много времени. Так что: пока-пока. Как позвать меня, ты знаешь.
И он бросился из окна, на лету распахивая крылья.
Ширан распахнул дверь и стремительно покинул комнату, прямо так, босиком. Сбежал вниз по лестнице, ворвался в сад, где мягко краснел домик со стенами цвета благородного вина. Внутри было пусто и тихо.
Герцог прошёл в спальню, будуар, столовую – Ирис нигде не было.
Она оказалась в мастерской. Его прихода девушка не заметила – держала кисть во рту и наносила на лист широкие ярко-алые мазки. Ширан тихо прошёл и встал за её спиной.
Здание, охваченное пожаром. Внутри – тёмная фигурка бьётся в закрытое окно.
– Мрачно, – заметил Ширан.
Ирис вздрогнула. Кисть выпала из её рта, соскользнула с ног, испачкав их алым, и упала на пол. Герцог наклонился и поднял её. Повертел в руках.
– Стучаться, конечно, хозяину смысла нет, – процедила девушка.
Ширан огляделся: слева от него фантазийный монстр – смесь паука, волколака, летучей мыши и змеи – грыз девушку, истекающую кровью посреди пылающих вулканов. Справа фиолетовые, сияющие упыри двигались по лунным болотам. За ними умирал в пустыни путник, почти уже превратившийся в мумию.
– Раньше у тебя картины были жизнерадостнее.
Ирис пожала плечами:
– Раньше и жизнь у меня была жизнерадостнее. Прикажешь рисовать светлое и доброе? Иначе отберёшь краски и кисти?
Он прошёл, сел рядом, взял её тонкие руки. Они вздрогнули. Видимо, Айтонас оказался прав – верхняя часть позвоночника исцелялась. Медленно, плохо, судя по тому, что девушка рисовала ртом, а не рукой, но всё же.
– Ирис, – шепнул мягко, – эль Диар сказал, что ты отказываешься выполнять упражнения, а когда делаешь, то не стараешься. Ты же понимаешь, что вернуть себе контроль над ногами можешь только ты сама? Никто этого не сделает за тебя?
– А зачем?
– Тебе нравится быть в кресле?
– Мне не нравится быть.
Ширан всмотрелся в решительную линию раздражительно подёргивающихся губ. В потемневшие глаза.
– Чего ты хочешь? – спросил прямо.
– Чтобы ты сдох, – резко ответила она. – Ты можешь сдохнут ради меня, Ширан? Пожалуйста.
В голосе звучала издёвка, но ещё герцог услышал отчаяние. Он поцеловал исхудавшие руки.
– Ирис.
– Уйди, пожалуйста, – слабо попросила Ирис. – Я не хочу тебя видеть.
– А кого ты хочешь видеть? – терпеливо уточнил Ширан.
– Никого. Никогда. Я никого не хочу видеть.
И она разрыдалась. Ширан подхватил девушку на руки. Прижал к себе. Она уткнулась ему в плечо. Подняла слабые руки, положила на его грудь.
– Ирис, хочешь, я отвезу тебя в Китовый дворец? Хочешь увидеть Дайна?
Девушка покачала головой. Положила голову ему на плечо:
– Я устала, – пожаловалась горько. – Я даже в туалет сама сходить не могу. Ненавижу. Всех ненавижу. И эту… как её… девицу, которую ты мне прислал. Я стала злая, просто ужасно. Мне неприятны её руки. Хочется орать. И особенно злит, что она ни в чём не виновата. Она старается. И как же это бесит! Я ненавижу себя. Своё тело. Всё ненавижу.
– Тебе нужно заняться тренировками. Айтонас сказал, что надежда есть.
Ирис тихо рассмеялась.
– Я не хочу. Пусть все просто оставят меня в покое. Пусть все оставят меня.
Ширан остановился у картины, изображающей лужайку. Светлое солнечное пятно падало на клетки квадраточки. Красивая девочка в голубом льняном платье качалась на качелях и читала книгу.
– Это принцесса Лилиана?
Девушка обернулась.