Страница 45 из 128
Глава 12. Золотая кровь
В путь они отправились глубоким вечером. Кьярваль солгал матери, что уезжает в славное местечко Козий сапожок, на северо-запад от Снежного города, где был расположен Пушистый дворец, принадлежавший лично наследнику ирбисов. Впрочем, у королевы Пьерин их отъезд не вызвал недоумения: из сгоревшего дворца разбежались и все четыре принцессы, каждая в свою резиденцию. Кьяр с Ирис у всех на глазах сели в поезд на север и, проехав перегон, неофициально пересели в другой состав – на юго-восток, в Мурсию. Здесь загодя было снято целое купе. Никто не видел их лиц – уже наступила ночь.
Ординарец Кьярваля – белогривый тонкий мальчик с кошачьими глазами – принёс чай с фруктовыми корзинками и ушёл. Ирис с любопытством огляделась.
Конечно, ей доводилось ездить на поездах и раньше, но Белокурды всегда отправлялись королевским поездом, где сёстрам-принцессам выделялся целый вагон, больше похожий на вытянутую комнату, с диванами, столиками, книжными шкафами, картинами, устланную коврами… Здесь всё было иначе: два небольших диванчика, между ними стол. Купе на двоих, довольно узкое, с зеркалом, висящим на двери, и небольшой комнаткой для интимной гигиены.
– Вы отправили ваших людей? – спросила Ирис.
Кьярваль помог снять верхнюю одежду и вуаль.
– Двенадцать лучших.
– Не мало ли?
Принц рассмеялся:
– Хватило бы и шестерых. Он же будет один, верно?
– Да, – прошептала Ирис.
– Вы выглядите больной, – заметил жених. – Приляжете или, может, сыграем в четыре лапы, чтобы расслабиться?
– Я хочу спать, – отрезала принцесса.
Позволила ему помочь ей раздеться до сорочки, забралась на постель, укрылась одеялом и уткнулась в подушку, под которую положила Барсика. Её трясло от странной смеси страха и… жалости. Как можно жалеть того, кто не пожалел её семьи? Не жалел её саму и не пожалеет тех, кого она любит? Ирис вцепилась зубами в подушку и закрыла глаза.
Прочь! Прочь, неуместная жалость. Не хватало ещё, чтобы в самый ответственный момент противоестественная глупая привязанность к мучителю взяла вверх.
Кьярваль вышел из купе – видимо, оправился к ординарцу.
Двенадцать ирбисов. С принцем и его мальчиком – четырнадцать. Но можно ли считать Ойганса за боевую единицу? Слишком уж он мал. Двенадцать против одного это очень много, но… Лучше бы их была тысяча. Ирис сжалась в комочек. Сердце билось так отчаянно, что кровь звенела в ушах.
Как же она его боится!
Девушка пыталась отговорить жениха от личного участия в этой поездки. Обещание Ширана всё ещё было живо в её памяти, но Кьярваль решительно отказался.
– Кисонька, – рассмеялся он, – ты правда считаешь, что я попрусь точить когти о полудемона? Нет, мышка-ириска, я всего лишь проконтролирую происходящее. И не переживай ты так, среди моих людей есть боевые монахи-заклинатели против демонов.
Но сейчас Ирис по-прежнему ощущала страх перед предстоящей встречей.
Она зажмуривалась и видела перед собой
его
лицо, глаза, горящие золотом гнева, презрительную складку губ, чувствовала
его
грубые руки на своём теле, и желудок сворачивало от ужаса. «Зря я всё это затеяла, – с отчаянием думала Ирис, – зря! Ничего не получится. Он слишком умён, слишком опытен… Его не обмануть». И ей хотелось вскочить и броситься за Кьярвалем, умоляя вернуться. Не надо рисковать, не надо… В конце концов, принц может выделить невесте телохранителей и… и, может, повезёт… Ирис всего лишь девушка, к тому же несовершеннолетняя… Куда ей противостоять тому, кто девятнадцать лет стоял на страже южных границ?!
– Я сошла с ума, я сошла с ума, – шептала она, потеряв всё своё мужество
Забылась Ирис только под утро. Ей приснился он.
Он
сел рядом, на край качающейся в такт колёсам кровати, и коснулся плеча.
– Ирис, – позвал тихо, – Ирис. Моя девочка.
Она коротко всхлипнула и открыла глаза.
Лунные тени бежали по потолку, по стенам, мерное перестукивание убаюкивало, и, полежав какое-то время, Ирис снова заснула и спала уже без снов до самого утра. Когда она проснулась, увидела, что на диванчике через проход лежит Кьярваль и мирно спит, улыбаясь мягко и по-кошачьи невинно. Встав, Ирис подошла к довольно высокому окну, распахнула шторки и схватилась за стенку – девушку немного покачивало.
Горы. Белые шапки. Серые каменные истуканы. Говорили, что в глубочайшей древности было две великих расы: демоны и тролли, и между ними шла нескончаемая война, пока однажды демоны не победили, превратив своих врагов в камень. Может сказка, а может, и нет. Люди тогда были у демонов чем-то вроде домашних животных, с той разницей, что физиологически подходили для интимных отношений. Рабы, послушные и безответные.
Ирис прислонилась к стеклу, стиснула зубы.
Если она убьёт Ширана, муренцы восстанут против власти королей Мурсии. Злопамятные и мстительные, жители Неприветливых островов вряд ли подчинятся тем, кто убил их герцога. Но даже если покорятся…
Род Ширана восходил к династии императора демонов. Конечно, всего лишь по человеческой линии – от одной из рабынь жестокого монарха. Никаких прав на престол южные герцоги не имели. Но даже пять столетий не вытравили силу золотой крови. А Ширан… Ширан ведь ещё и по матери из жалящих пламенем. То есть, он должен быть более могущественным, чем его отец. Кто, как не он, может ещё противостоять надвигающейся угрозе с юга?
Но если Ширан останется жив, то…
На одной стороне весов находились лишь четыре жалких жизни: Эйв. Елисель. Её нерождённый сын. Ирис. А на другой – миллионы обитателей Северного континента.
– Не спишь? – зевнул Кьяр сонно. – Послушай, хорош нервничать. Ты вчера не поела, это от голода всё.
– А если Ширан одолеет двенадцать человек? Он же демон… Почти.
Кьярваль снова зевнул, перевернулся на спину.
– Нет. Завтра утром мы прибываем в Мышиный Отросток. Там есть телеграф. Ты получаешь от любимчика-демона ответ. Если он проникся твоими сладкими речами, то мы пересекаем горы и к вечеру будем во дворце Белой Волчицы. По моим подсчётам, Ширан прибудет следующим вечером и к утру уже будет мёртв. Эйв отречётся от престола, я надеюсь. Потому что Дайн уже король, и если, как ты говоришь, твой братик не захочет воевать с…
– Не захочет, – оборвала его Ирис и села на кровать.