Страница 29 из 128
Глава 8. Котик расстраивается
Королева Вилиан была очень строга с дочерьми.
«Лилиан, дитя моё, колье с рубином в твоём возрасте выглядит вульгарно, иди переоденься». «Вы с Кьярвалем задержались в саду на семнадцать минут, Лилиана. Ты же знаешь: предельный срок времени, допустимого для разговора с мужчиной наедине – пятнадцать минут. Что подумают о вас окружающие? Что подумает о тебе твой жених? Ты будешь выглядеть в его глазах распущенной девкой, а не принцессой».
«Ирис, дитя моё, ты смеялась с конюхом. Моя дочь смеялась с конюхом! Ты навлекаешь позор на наш род!». «Ирис, что за улыбки в сторону герцога Переха? Ты забываешься, дитя моё. Принцесса должна быть скромна и целомудренна». Ирис тогда была тогда ребёнком, но для матери, кажется, дочь с рождения стала взрослой женщиной.
А потому сейчас, слизывая с пальцев мороженое и смеясь над внезапно поглупевшим Баэрдом, девушка испытывала странную смесь лёгкости, воодушевления и стыда. «Я с ним флиртую, – с восторженным страхом думала она. – Я с ним флиртую! Чтобы сказала мама?» А мама бы сказала, что дочь опустилась ниже, чем портовая девка, хуже посудомойки. И любой порядочный мужчина теперь будет смотреть на неё с разочарованием отвращения, но…
В глазах Баэрда не было ни того ни другого. Наоборот, он взирал на принцессу, словно та была небожительницей, одной из Восьмерых. От восхищения в его серых глазах у Ирис кружилась голова. Не потому, что это был Баэрд, нет. Просто приятно, до безумия приятно было чувствовать свою привлекательность, женственность, ощущать, что ты не просто титул, и не просто объект, в который можно что-либо воткнуть, ты – прекрасная дама, желанная и недоступная.
– Сначала я думала, что дно непременно провалится. Это же плетёная корзина, понимаете? Я думала, что мы вот прямо сейчас упадём и разобьёмся, как яйца.
Она будто нечаянно положила пальцы на его руку и заглянула в глаза. Баэрд так мило краснел! Ей ужасно нравилось заставлять его краснеть. Ирис пьянило чувство власти над этим суровым воином, которому то ли исполнилось тридцать, то ли должно было исполниться скоро. И она, будто невзначай, то задевала его ногу под столиком коленкой, то хваталась за широкую ладонь, будто позабывшись от эмоций. Всякий раз светловолосый Баэрд вспыхивал, и зрачки его расширялись.
«Он в меня влюблён, – подумала Ирис, сердце стучало и пело, – он влюблён в меня, клянусь!»
Девушка буквально упивалась своей властью и безнаказанностью. Сейчас, в уютном кафе, в тёплом восторженном свете его глаз она почти совсем забыла о том, что с ней произошло, о тревоге, что с неё произойдёт. И Баэрд, кажется, тоже забыл о своём безжалостном хозяине. Он слушал свою собеседницу так, словно та не несла всякую забавную чушь, а открывала ему божественную истину.
– М-м-м, – Ирис с сожалением заглянула на дно серебряной креманки. – Как жаль, что всё хорошее имеет конец.
И тут же вспомнила о полудемоне. Вздрогнула. Убрала руку с руки мужчины.
– Заказать ещё?
– Нет, не стоит. К тому же мне пора. Вы довезёте меня?
Он поднялся, подал ей руку, немного неуклюже. Положил серебряного тигрёнка на стол, и когда оба вышли на набережную, подтянул лебедя за верёвку поближе к причалу.
Погода испортилась – с гор дул резкий ветер, небо затянуло тучами, и вдруг как-то очевидно стало, что скоро наступает осень, и что Ирис далеко на севере от дома. Вода в канале посвинцевела, заволновалась. Белый лебедь плясал на ней, словно живой. Девушка замерла, не решаясь переступить его крашеный борт.
– Не бойтесь, – мягко попросил Баэрд.
И почему-то эти слова разозлили принцессу. Как будто речь шла вовсе не о лодке.
– А я боюсь, – процедила она. – Я не воин, я девушка, мне восемнадцать лет! Я родилась в семье, где никто руку друг на друга ни разу не поднял, где самым страшным наказанием было лишить сладкого! Вы скажете, что я трусиха, и будете правы. Ну и что. Мне плевать.
Баэрд удивлённо посмотрел на неё. А потом молча подхватил на руки, шагнул в лебедя и посадил ошеломлённую девушку на банку.
– Извините, – буркнул и взялся за весло.
Ирис закуталась в пелеринку. Стало как-то неуютно и холодно: Баэрд молчал и явно осуждал её за легкомысленность и трусливость. И где-то в голове мысленная мама шипела: «Все на его мести осуждали бы. Ты вела себя как…». Когда лебедь причалил к серому доходному дому, пёс герцога снова проделал те же манипуляции: молча подхватил девушку на руки и в следующий же миг поставил на гранитные ступеньки. Повернулся уходить, но Ирис со странным отчаянием схватилась за его руку:
– Баэрд! Пожалуйста, не осуждайте меня. Я… я понимаю, что вела себя недостойно… и в кафе и…
Серые глаза удивлённо взглянули на неё. Баэрд осторожно взял её руку, коснулся губами пальчиков:
– Ирис, этот день был лучшим в моей жизни, – сказал просто и прямо. – И вы – лучшая девушка из всех, которых я видел. Я подожду здесь, пока вы побудете у подруги, а потом отвезу вас во дворец. Или куда скажете.
Ирис покачала головой:
– Нет. Пожалуйста. Мне бы этого не хотелось. Или вы боитесь, что я убегу?
– Хорошо.
Он вернулся в лодку. Ирис проследила взглядом, как лебедь поплыл по каналу, и позвонила в электрический звонок.
Баэрд в неё влюблён, это очевидно. И можно было бы использовать его чувства, но… Ирис вдруг стало жаль этого странного человека и его странную, такую простодушную и почтительную любовь. «Он не швырнул бы меня на пол тронного зала, – вдруг подумалось ей. – И не стал бы брать против воли… Наверное».
Или нет. Может быть, Баэрд просто боится герцога, а не будь его хозяином Ширан – как знать…
– Ты будешь идиоткой, если поверишь кому-то из мужчин, – пробормотала она, вгоняя ногти в ладони.
– Простите? – удивился седоусый консьерж, бесшумно открывший двери.
– Я к госпоже Елисель. Мы разучиваем одну пьесу, – мило улыбнулась Ирис.
Елисель дома не оказалось, и принцесса, забрав с постели одеяло, уютно устроилась на диване, завернувшись и подложив подушечку под голову. Эх, если бы… Если бы Ширан не нависал над ней падающей скалой, если бы Пьерин не имела своих политических амбиций на неё, а Кьярваль не хотел устранить врага её руками…
– Какая же ты счастливая, Лиса, – прошептала Ирис и провалилась в сон.
Разбудила её Елисель.