Переиграть судьбу

Берег океана сменяется полем битвы, я вдыхаю не соленый воздух, а запах крови и дыма от пожарищ. В моих руках меч и цепи, они с глухим звоном бьются друг о друга. Я двигаюсь медленно, каждый шаг дается с трудом. Звон мечей и крики не дают сосредоточиться.

— Лизрель, ты должна успеть. — Ко мне подбегает мужчина и хватает за руку, в которой я сжимаю меч. Его глаза наполнены страхом и надеждой.

— Он может вырваться, и тогда его никто не остановит. Ты наш последний шанс.

— Знаю. — Голос звучит грубо и зло. — По мне, так лучше убить, проблем было бы меньше.

— Божество нельзя убить. — Доносится мне в спину и я дергаю уголком.

Пленник стоит на коленях спиной ко мне. Воины, закованные в броню, удерживают его с помощью магических пут, которые почти не выдерживают его напора. Они быстро истончаются и вот-вот лопнут, освобождая самое сильное оружие богов, их главное творение. Кончики пепельных волосы мужчины касаются земли и та сразу становится серой и безжизненной, все вокруг него теряет жизненную энергию. Мужчины, сковавшие его, ещё пару часов назад были молодыми и сильными, а сейчас это иссохшие старики, едва держащиеся на ногах. На мертвенно-бледной кожи спины пленника горят алые руны, а на запястьях браслеты очень похожие на тот, что я нашла в Зале Предков. Со свистом магические путы рвутся, земля содрогается от громогласного крика пепельно волосого. Красные глаза впиваются в меня голодным взглядом.

— А вот и моя королева. — Раздвоенный язык скользит между губ мужчины.

Он одним слитым движением оказывается рядом, обдавая меня приторно-сладким сладким запахом.

С моих губ срываются слова на древнем языке и глаза мужчины в неверии распахиваются. Пользуясь его замешательством накидываю одну из цепей ему на шею. Раздаётся нечеловеческий вой от которого кровь стынет в жилах. Сотни молний озаряют небо, а раскаты грома эхом отдаются в воздухе.

Передо мной на коленях стоит поверженный Тлен.

Один из самых страшных детей Истинных Богов.

Тот, кого снова хотят впустить в наш мир.

И снова пещера. Та, что мерещилась мне во время Ночи Перерождения при проявлении рун на балу. Только сейчас я стою перед ледяным кубом, висящим на цепях. А руны под ним наполнились красным цветом, словно их залили кровью, и цепи больше не кажутся такими крепкими.

— Скоро встретимся моя королева. — Куб становится прозрачным и алый взгляд полный голода скользит по мне. — Осталось немного.

* * *

Я открыла глаза, выныривая из Лимба, словно из оков удушливого сна.

Взгляд уперся в потолок. Знакомый, но не мой. Не в моей спальне.

Приподнявшись на локтях, оглядела комнату и окончательно убедилась, что нахожусь в спальне Даэля. Его сейчас здесь не было, но следы его присутствия наблюдались. На спинку кресла небрежно брошена рубашка с зелеными пятнами на манжетах, пустая бутылка валяется под креслом, а осколки бокала с каплями крови усеяли пол.

Спускаю ноги с кровати. Голова кружится, ощущаю себя словно после тяжелой болезни — разбитой и слабой. Упираюсь локтями в колени, зажимаю виски ладонями и опускаю голову. Хочу, чтобы комната перестала кружиться перед глазами. И через пару минут могу встать на ноги, не покачнувшись. Естественные потребности организма вынуждают навестить туалетную комнату. Там же умыла лицо прохладной водой, ужаснувшись своему отражению в зеркале. Серая кожа, потухший взгляд и волосы, обрамляющие лицо безжизненной паклей. Меня как с того света вернули. При этом хорошенько там пожевалали.

Пока я приводила себя в порядок, не переставала прокручивать в голове всё увиденное. Где-то я была счастлива, где-то не очень, любила и теряла близких и дорогих людей. Эмоции, которые я там испытала, были настолько сильными, что до сих пор, когда я вспоминаю об этом, меня охватывает дрожь. О красноглазом стараюсь не вспоминать. Меня пугают его слова, сказанные в Лимбе и повторенные уже в моем сне. Стоит прикрыть глаза, и слышу звук рвущихся цепей, хруст льда и его голос. Низкий, скрипучий и в то же время льющийся сладкой патокой. Трясу головой, ухватившись руками за края раковины.

Мне хватает пары минут прийти в себя и я возвращаюсь в спальню.

Медленно переставляя ноги, дохожу до кровати, собираюсь снова нырнуть под теплое одеяло, но замечаю уголок рамы, выглядывающий из-за тумбочки.

Любопытство берёт вверх, и мысли о кровати испаряются.

Выдвигаю картину и с каждым сантиметром, который открывается, моя челюсть отвисает всё ниже.

Это мой портрет.

Тот самый, что писал Мар в день последнего жертвоприношения и про которую я совершенно забыла.

Выходит ее забрал Даэль.

Только для чего ему он? Решил любоваться им на сон грядущий? Маловероятно. Да и ко сну он, если он и располагает, то только к эротическому.

Голова покоилась на подлокотнике дивана, одна рука лежала на животе, сминая ткань блузки, а пальцы другой касались губ, приоткрытых от наслаждения. Я была одета, но мой образ был гораздо более вызывающим и соблазнительным, чем без одежды. В глазах, скрытых под полуопущенными веками, плескалась чистая страсть.

Меня качнуло. Видимо слишком много движений для ослабленного организма. Но встретиться с полом моей пятой точке не дал резкий рывок под нее же. Меня прижали к твердой груди, и я почувствовала запах озона, смешанный с прохладой утреннего воздуха.

Я не услышала ни звука открывающейся двери, ни его шагов, и его появление стало таким же неожиданным, как и моё пробуждение. Но, не скрою, более приятным.

— Очнулась. — Облегчение, прозвучавшее в его голосе, наполнило меня теплом до самых кончиков пальцев. — Как ты себя чувствуешь?

Он действительно переживал за меня. Это читалось в его внимательном взгляде, который он не сводил с меня.

— Нормально. — Отвечаю, едва справляясь с голосом. — Почему я здесь? Я, конечно, не против оказаться в твоей спальне, но выбрала бы другой момент для такого визита.

Даэль лишь иронично усмехнулся и сгрузил меня на кровать. Он провёл рукой по волосам, но вместо того, чтобы пригладить их, лишь растрепал ещё больше. Внимательно посмотрев на него, я увидела отросшую щетину, тёмные круги под глазами и усталый взгляд.

— Сюда было проще водить шаманов для твоего осмотра. Правда, толку от них было никакого. Только дымили травами и советовали молиться. Их бы удивило, что ты пришла в себя, пробыв в Лимбо целую неделю.

— Сколько⁈ — Вырвалось у меня.

— Неделю. — Повторяет Даэль. И я откидываюсь на подушки с глухим стоном. — Я же предупреждал, Лира, на какой риск ты идёшь. Надеюсь, теперь ты понимаешь, как это было опасно.

— Но это того стоило, Даэль. — Срок неделя меня конечно напугал, но не сильно. Я же выбралась и довольно много узнала. — Мне так много надо тебе рассказать.

Меня распирало скорей выложить ему всё. Но василиск сбил мой настрой всего одной фразой:

— Сначала тебе надо поесть.

Дверь за ним закрылась до того, как я успела возразить. Еда — последнее, что меня сейчас волновало. Мы и так потеряли целую неделю, пока я блуждала в Лимбе в поисках ответов, мне казалось, промедление сейчас дает шанс, пока без известной основательницы культа, опередить нас.

Даэль вернулся не один, а с горничной. В руках у неё был кувшин с ягодным морсом и корзинка с выпечкой. А Даэль, можно сказать, тащил поднос, на котором была расставлена еда. Много еды.