Переиграть судьбу

— Такие, как Шанна, легко не сдаются. Стоит ей только понять, что за ней пришла стража, она сделает что угодно, но живой им не дастся. — По выражению лица Даэля было понятно, он со мной согласен. И скорей всего предложил этот вариант, чтобы сбить меня с моей цели — заставить его меня укусить. — Мы должны знать их следующий шаг, ты же это понимаешь.

— Насколько я понял именно ты финальный штрих в их плане.

— Только не говори сейчас, что меня надо просто спрятать. Это ничего не изменит, они найдут шанс добраться до меня при любой охране.

У них получалось довести меня до казни каждый раз, и только благодаря Инфидре время для меня поворачивалось назад. Что-то мне подсказывает, этот шанс для меня будет последним.

Он продолжает на меня смотреть, анализируя мои слова. Видно, как он борется с желанием отказать мне в моей просьбе и в то же время согласиться.

Комнату больше не промораживает, и дышать становится легче. Магия василиска схлынула подобно океанской волне, оставив после себя морозную свежесть и красивые узоры на бокалах. А вот вода в чаше с лепестками замёрзла, и стекло пошло трещинами, готовое лопнуть от любого перепада температуры

Я понимаю насколько Даэлю трудно принять решение.

Мне оно далось куда легче. А навела меня на него как раз комната с арками воспоминаний. В них отражались все моменты моей жизни… всех прожитых жизней. Они словно бусы, нанизанные на единую нить, разорвать которую не смогла даже моя смерть.

Чтобы вновь увидеть, мне и надо попасть в лимб.

Погружение в лимб практиковали когда-то шаманы василисков, веря, что знание прошлых жизней поможет избежать ошибок в будущем.

Специально эту тему я не изучала. Лишь пробежалась по верхам, когда искала информацию про иччари.

Погружение проходило через укус, и действительно есть риск застрять в лимбе.

Но мне это не грозит.

И не потому, что я самоуверенная и считаю себя сильней тех, кто заблудился, совсем нет. Я слабее любого василиска, и в этом моя сила. Лимб не затянет слишком глубоко.

— Хорошо, убедила, — нехотя произносит Даэль. — Но сделаем это не сейчас. Чуть позже.

— Нет. — Ударяю кулаком по столу. — Ни через день, ни два или неделю! Ты сделаешь это сейчас!

Каждое мое слово сопровождаю ударом по столу. Приборы звенят, а бокалы подпрыгивают на столе и все ближе подбираются к его краю.

Даэль хватает меня за запястье и дергает на себя. Впечатываюсь в его грудь, на миг лишаясь воздуха. Его выбивает из моих лёгких, а новую порцию я не могу вдохнуть, замерев под его взглядом.

— Раз ты так настаиваешь, — его губы почти касаются моих. Становится слишком жарко. — Тогда готовься, Лира. Будет больно.

— Это всего лишь укус. — Выдыхаю ему в губы. — Уж как-нибудь перенесу.

— Он будет при обороте Лира. В моей истинной форме.

Ого, кажется я упустила главное. Гулко сглатываю под его полностью ставшим змеиным взглядом.

Глава 30

Я потерялась в его взгляде, как завороженная смотрела на вытянувшийся в тонкую линию зрачок, затягивающий своей чёрнотой.

Потерялась настолько, что губы василиска, смявшие мои поцелуем, показались мне миражом. Иллюзией.

Но поцелуй был реален.

В нем не было никаких эмоций. Одна лишь животная сила порабощения. Он присваивал, клеймил им, как родовой печатью.

Его руки не давали пошевелиться, а губы сделать — вдох, чтобы наполнить легкие кислородом, которые уже горели от его нехватки.

Его тело трансформировалось. Я чувствовала, как хвост сворачивается кольцом вокруг моих ног, его кончик скользил по спине, вызывая у меня трепет и страх одновременно.

Поцелуй становится глубже. То ли от него, то ли от нехватки кислорода кружится голова. В ушах стучит кровь.

И тут возникает боль. Острая, яркая, словно вспышка, она застилает глаза красными пятнами.

Зубы василиска вонзаются плоть у основания шеи.

На крик не хватает сил, он застревает в горле, и то перехватывает спазмом. Но эта боль меркнет перед другой. Яд. Он плеснул в кровь, и кислотой потек по венам. Меня выгнуло дугой от боли, пальцами судорожно вцепилась в руки Даэля, пытаясь вырваться из его объятий. Но проще сдвинуть глыбу льда, чем василиска в его истиной форме.

Боль пронзала каждую клеточку, не давая расслабиться. К такому я была не готова. Я уже молилась о спасительном обмороке, которой никак не наступал.

Вместо темноты пришел свет. Ослепительно белый до рези в глазах. Он захватил в свой плен утягивая за собой.

Лимб предстал передо мной бескрайними зелеными лугами под небесно-голубым небом, по которому безмятежно плыли пушистые облака.

И чего Даэль так пугал?

Потеряться здесь не так уж и страшно.

Я ощущала себя пушинкой, парящей в воздухе. И перемещалась без каких-либо усилий. Только я стояла в одной части луга, и вот уже в другой. Отсюда мне стало видно озеро, к которому меня потянуло невидимой нитью.

В водной глади отражались облака и я.

Присев на корточки, коснулась воды. Кончики пальцев кольнуло холодом, вынуждая меня их отдернуть, отдернуть, но у меня ничего не вышло. Их что-то удерживало. Я попробовала еще раз. И еще. Но смогла вызвать лишь рябь на воде, она дошла до самого центра озера и остановилась. Озеро больше не выглядело спокойным. Оно менялось на глазах. По воде поплыл туман, чем ближе он приближался, тем страшней мне становилось. В тумане стали проступать очертания, сначала размытые и непонятные, но довольно быстро они сформировались в отголоски былых событий и моих жизней.

Их было много. Очень много.

Увитая цветами арка в лучах заходящего солнца, ветер треплет белые полотнища и мою фату. Кажется я выходу замуж. Мои босые ноги ступают по красным лепесткам, алый шелк платья струится до самой земли, а у арки меня ждет мужчина, от одного вида которого у меня щемит в груди. Я люблю его так сильно, что даже больно. И это совершенно точно не Даэль. Голубоглазый мужчина смотрит с любовью произнося клятвы. Он наклоняется для поцелуя, и воспоминание растворяется, сменяется другим. Не таким радостным. Меня волокли в тюрьму за кражу. Стук судейского молотка и из зала суда я перемещаюсь в бальный зал. На мне тяжёлая корона, усыпанная драгоценными камнями, и не менее тяжелое платье, двигаться в котором я могу с большим трудом, но тем не менее кружусь в танце. А мой партнёр взирает на меня с подобострастием и немного со страхом. Выражение лица у меня и правда жуткое. Садистское я бы даже сказала. И понимаю почему. На моих пальцах длинные металлические когти, они вонзаются мужчине в спину при каждом его неверном движении. А их он допустил много, судя по следам крови на них.

И снова смена воспоминаний. Они мелькают калейдоскопом заставляя меня теряться в них. Я начинаю забывать что ищу, что хотела увидеть.

Я смотрю на бегающих по берегу детей, наслаждаюсь шумом волн и солнцем. Здесь так хорошо. Так не хочется уходить. Светловолосый мальчик с криком мама несется ко мне, падает в мои объятия и смеется. Мой сын. Я на своём месте, я должна быть здесь. Что еще я ищу, если не это?

Воспоминание растворяется, медленно тает, отправляясь в небытие, и утягивает меня за собой. Но мне не страшно. Тут спокойно. Или нет? Я чувствую страх. Но он не мой. Ребенок в моих объятиях напрягается, глаза распахиваются от страха, и он кричит до хрипоты.