Переиграть судьбу

Я не отводила взгляда от лица Хранительницы, подмечая каждую эмоцию, отражающуюся на нем. А скрывать их она умела. Тень лёгкой досады мимолётно скользнуло и все тоже отстранено холодное выражение застыло на ее лице.

— Правда хочешь это знать?

— Просто горю желанием. — Протянула с сарказмом ей в ответ.

Ее любимая привычка медлить с ответом начинала бесить. Такими темпами к вечеру только закончим.

— Казнь и правда была только в этот раз, — наконец звучит ее голос, разбивая тишину, — и, думаю, не совсем случайно была выбрана именно Арка Жизни. От тебя хотели избавиться раз и навсегда.

— В этом замешаны Праведные?

По ее глазам понимаю, она поняла, о ком речь.

— Возможно. — Весьма уклончиво, но другого я и не жду от нее. — По крайней мере один из них на ней присутствовал.Все остальные твои смерти были банальны, и, зная, скольким ты успела испортить жизнь, предсказуемы. Первый раз тебя отравили, потом было смертельное падение с лестницы, еще одно падение, но уже с крыши.

И правда банально. Для Праведных так вообще не серьезно.

— Но вот что странно, — она хмурится и перебирает пальцами, отчего его кольца начинают тихо звенеть, — тебя убивали в одну и ту же дату, на пятый день после Лунного Оборота, и казнили тоже. Может конечно совпадение.

— Сама-то веришь в это⁈ — Она закатывает глаза и хмыкает. — Одно хорошо, времени у меня ещё много, чтобы докопаться до правды. А теперь скажи, почему спасала меня?

— Выполняла клятву, которую дала в день твоего рождения. Скажи спасибо своему отцу, когда пойдёшь в следующий раз навещать усопших это он меня вызвал и вынудил ее дать.

— Папа⁈

От удивления меня бросает в холодный пот. Отец и вынудил в моей голове просто не укладывались эти два слова рядом. В моей памяти отец был мягким, тихим и спокойным человеком и по рассказам дяди еще и не конфликтным. А тут вынудил…

И кого? Инфидру, которую в нашем роду, мягко говоря, побаивались и недолюбливали.

— Да-да! Именно он! И не надо делать такое лицо, Лира, твой отец тобой очень дорожил, раз посмел мне угрожать разрывом привязки к роду. А без нее я долго не протяну.

Неужели он что-то знал? Но откуда? Это мало похоже на просто желание отца защитить ребёнка.

Мои мысли прервал блокнот для сообщений лежащий на тумбочке. По его обложке расползлись чернильные полосы оповещающие о новом сообщении.

…Срочно приходи.Ты должна это увидеть…

Сообщение было от Сиры, и, видимо, ей удалось разобраться с дневником отца.

— Похоже наш разговор переносится. — Заглядывая мне через плечо усмехнулась Инфидра. — В следующий раз обходись без кровавых призывов.

Исчезла она с лёгким дуновением ветра, оставив после себя горьковатый запах недосказанности.

С ее уходом я остаюсь наедине со своими мыслями и страхами.

Страхом перед правдой, несущей ещё больше вопросов, чем ответов. И страхом узнать о своих близких довольно неприглядные вещи.

За дверью слышится шорох и тихие голоса горничных. Похоже, они занялись генеральной уборкой перед праздником и скоро доберутся до моей спальни.

Перевожу взгляд на пятна крови на ковре. Они больше не алели, как закатное солнце, сменив цвет на грязно-бурый.

Сбрасываю оцепенение и иду в ванную. Там смачиваю полотенце в тёплой воде, капаю немного мыла и вспениваю. Тру пятна, пока они не становятся едва заметными, почти блеклыми.

К приходу горничных, замерших при виде меня на пороге с ведрами и тряпками, я уже успела переодеться, а ковер подсохнуть.

С собой я захватила фотографии, боясь оставлять их дома, да и стоит уже показать их Сире.

— Опять убегаешь. — Голос дяди тормозит меня у самой двери. — Наэшь сказал, ты ушла с рассветом, вернулась к полудню, и вот опять уносишься из дома. У тебя ничего не случилось?

Смотрит с беспокойством и тревогой.

— Всё в порядке, дядя. Правда. — Подхожу и целую его в щеку. От него пахнет сигарами и цветочными нотками. — Но мне надо бежать, поговорим за ужином, хорошо? Ты сегодня останешься домаа?

— За ужином так за ужином, — улыбается с лёгким вздохом. — Иди уже раз спишишь.

Обнимаю его и выбегаю за порог.

Там не по-зимнему солнечно. Снег еще не превратился в лужи, а был грязно-серой кашей, устилающей тротуары и дорогу. Звонко капали сосульки, сверкая в лучах солнца.

С лиц людей гуляющих по тротуарам не сходили улыбки. На моем видимо застыла похожая.

Город во всю готовили к грядущему празднику: растягивали гирлянды и стяги, создавали композиции из еловых шишек и ветвей, украшая ими фонари с пустующими зимой вазонами.

В доме у Сиры тоже вовсю кипела работа.

Открывший мне дверь дворецкий держал в руке пипидастр, который старательно пытался спрятать за спиной.

Видимо стеснялся его розового цвета.

Ковры, портьеры и шторы были свалены по центру холла большой горкой. От витающей в воздухе пыли и запаха полироли с мастикой меня пробило на чих.

— Ну наконец ты пришла! — Сина сбегает по лестнице и хватает меня за руку. Не дав мне раздеться тянет меня за собой. Заводит в кабинет и щелкает замком. — Дневник твоего отца и правда оказался с сюрпризом. Пришлось поломать голову, но у меня получилось. Тебе лучше сесть.

От ее предупреждения становится не по себе. Что еще я узнаю о своём отце, помимо того, что уже узнала?

— Видишь эти символы. — Она указывает на спирали и волнообразные линии по углам обложки. — Это оказались записывюшие элементы очень хитро замаскированные под обычные рисунки. Главное было понять последовательность их активации.

— Не томи уже, — я гипнотизировала дневник и Сину заодно.

Без слов она задёрнула шторы, которые не успели снять горничные, погрузив кабинет в темноту.

Над дневником расползается серебряная дымка. Она идет рябью и то расцветает яркими красками изображения, то тухнет.

От напряжения стискиваю челюсти почти до боли.

В появившихся очертаниях узнаю нашу гостиную в поместье. Круглый столик у окна украшает ваза с белоснежными бутонами на длинных стеблях в обрамлении узорчатых листьев. Рядом стоит до боли знакомая фигура — мама, а рядом еще один персонаж. Та, что запечатлена на фотографии в окружении своих воспитанников.

— Почему ты не пришла на наш вечер? — спрашивает копия Шанны. На что мама вздрагивает и кладёт руку на округлый живот. — Сейчас как никогда важно присутствие каждого нашего члена.

— Муж следит за каждым моим шагом. Я не могла уйти. — Оправдывается мама, и в ее голосе я слышу злость.

— Так сделай так, чтобы он перестал тебя контролировать. Не мне тебя учить как. Только не слишком усердствуй, — ее рука касается маминого живота, и мне кажется, я чувствую холод, идущий от ее руки. — Этот ребёнок слишком важен и должен родиться в положенный срок.

— Об этом не волнуйтесь, я слежу как она развивается. Пока все идет как надо. Сила хорошо приживётся.

— Вот и славно. — На губах женщины расцветает зловещая улыбка. — Мы долго шли к этому, твой плод пока единственный, кто не отторг его силу. Придёт время и ее смерть поможет нам возродить истинного…

На этом изображение обрывается, и понять, кто этот истинный, уже нельзя.

Артефакт уже закончил воспроизводить запись, Сира успела раздвинуть шторы и распахнуть окна, впустив в душно- натопленную комнату свежего и бодрящего воздуха. А я продолжала сидеть, не сводя глаз с дневника.