Переиграть судьбу

Возможно, я и правда перегнула. Не подумала, какую боль может причинить эта встреча. Но по другому я не могла.

— Во-первых, никого я не втягивала. А во-вторых в столовой был не спектакль, а доказательство того, что желания рано или поздно сбываются.

Дядя отошел к бару, звякнул пробкой от графина и плеснул в бокал тонса. Я бы тоже не отказалась выпить. Правда, чего-то покрепче. Жаль дядя крепких напитков не держал.

— Выслушай меня, — дала ему время опустошить стакан. Он всегда смаковал напитки, а тут залпом осушил бокал. — Ты ведь помнишь тот злосчастный день… Мы с тобой гуляли, любовались цветами, и мне повезло найти белоцвет. Помнишь?

Мне не надо знать его ответ. Уверена, он не мог забыть ни минуты того дня.

— И ты загадала желание, которому не суждено было сбыться.

Голос дяди звучал глухо, почти безжизненно. Его действительно подкосило знакомство с Азалой.

— А я думаю, суждено. Цветок рассыпался искрами, приняв мое желание, и поэтому искра тети слилась с угасающей искрой Азалы, дав и ей, и себе второй шанс на жизнь.

— Слилась… Ты сейчас о чем, Лира?

После моих слов он будто очнулся. В его глазах загорелся интерес и, главное, желание выслушать. Очень надеюсь, что он сможет не только понять, но и принять то, в чем я уверена как никогда.

До меня самой не сразу дошло, почему именно искра тети, а не чья-то другая, выбила себе второй шанс на жизнь. Все дело в моем желании. В тот момент, загадывая его, мысленно сформировала в голове образ тети с младенцем на руках. Именно ее, а не просто абстрактную женщину. А искра — ее часть, даже без телесной оболочки. И следовательно, шанс, чтобы мое желание было исполнено.

— Она могла тебя одурачить. Узнать, какой была Итэль, она легко могла от ее подруг. Да и слуги тоже болтливы. — После моего рассказа он пребывал в возбужденном состоянии, но все же отказывался верить.

— Могла бы, не спорю. Но зачем ей это? — Дядя молчал. Ответа у него не было. — Ей это ничего не дает. Пытаться обмануть нашу семью, не опасаясь последствий, может только полный идиот или бессмертный. И не забывай, фамильяр признал ее.

Потратив еще пару минут, несколько десятков нервных клеток смогла, наконец, убедить дядю пойти и просто поговорить с ней. Местом для разговора он без моей подсказки выбрал оранжерею.

А я пошла искать Мара.

Убирающиеся в столовой горничные отправили меня искать его в музыкальную комнату. Из-за двери доносились звуки арфы.

— Красиво. — С моим появлением Мар прервался. Мелодия обрывается на самой высокой ноте.

— Настоящая красота сейчас стоит передо мной.

— Льстец! — От интонаций в его голосе могла растаять ледяная скульптура в нашем саду. — Если ты хочешь меня нарисовать, то место ты выбрал не самое удачное.

Музыкальная комната хоть и была большой, но здесь было мало света. Для хорошей акустики пришлось пожертвовать размером окон. Они были узкими и с витражами, которые и без того затемняли комнату.

— Для портрета в стиле инью самое подходящее.

От удивления я на пару минут потеряла дар речи.

Меня рисовали, и не раз. Но вот в стиле инью никому еще в голову не приходило меня изобразить.

Где-то пять лет назад был выставлен первый портрет, нарисованный в этом стиле. Лицо натурщицы было скрыто маской, а вот все остальное можно было рассмотреть вполне подробно. Картина произвела такой фурор, что выставку не закрывали пару месяцев.

— Так что? — Мар успел уже расчехлить свой мольберт. — Приступим⁈

Похоже в моем согласии он не сомневался.

— А, почему бы и нет!

От той выставки я была под впечатлением. Порывалась несколько раз заказать и для себя такой, но меня останавливал один момент. И именно его сейчас держал в руке Мар.

— Без этого никак? — Делаю шаг назад, отклоняясь от пузырька в его руке. Ярко красная тягучая жидкость приятно пахла.

— Не бойся, — сокращает между нами расстояние, — она не даст сильного возбуждающего эффекта, лезть на меня и умолять о сексе ты точно не будешь.

Он капает пару капель мне на губы и размазывает их пальцем. Легкое покалывание сменяется жаром. Он прокатывается от пальцев ног до самых ушей.

Мар подхватывает меня на руки и несет к диванчику. Губы стараюсь не облизывать.

На блузке расстегивает несколько пуговиц, оголяя грудь в кружевном бюстье. Одну мою ногу сгибает в колене и стягивает с нее чулок. Юбку каким-то чудесным образом он снял с меня раньше и художественно разложил на спинке дивана.

По телу разливается приятная истома. При каждом взгляде на Мара грудь наливается тяжестью в ожидании прикосновений, а низ живота сладко тянет.

А вот мужчину, кажется, совсем не волновало, что рядом полуголая, на все готовая в данный момент женщина. Его ноздри не терпетали, вдыхая мой запах, наполненный одним лишь желанием близости. Руки не дрожали, касаясь моей кожи.

Он вообще напоминал каменную безэмоциональную глыбу рассматривающую меня в данный только как натурщицу. Холодно и отстранено придавал мне нужную позу. Отходил на несколько шагов назад пробегался по мне взглядом художника, хмурился и начинал заново искать новую позу. И так несколько раз.

— Лира, голову вправо, прогнись в спине и не шевелись. — Очередная просьба-приказ сказанная требовательным голосом.

— А ты изверг, Мар.

Поза у меня была весьма провокационная. Одна рука за головой, другая покоится между бёдер. Прогнувшись в спине по его просьбе, сразу ощутила волну желания, прокатившуюся от макушки до кончиков пальцев.

Пальцы Мара порхали над холстом. Исписанные угольные карандаши валялись на полу у его ног за ненадобностью.

Возбудитель действовал медленно, но действенно. Он был необходим для написания в стиле инью, ведь тут главное не только тело, запечатленное на холсте, а яркие эмоции, вызванные желанием. У меня от каждого вздоха туман страсти застилал глаза и опутывал мозг. Кружево ласкало соски не хуже губ искусного любовника, а холодный воздух из окна скользил по разгоряченной коже, подобно сильным пальцам.

Уже пару минут мне хотелось завалить Мара на пол и банально надругаться над ним. Да и не только его, а любого мужчину, попавшегося мне на глаза.

— Долго еще? — За окном уже вовсю властвовал день, радуя солнцем и отсутствием осадков.

На мой вопрос мужчина ответить не соизволил, зато бросил весьма красноречивый взгляд: мол, лежала и лежи дальше.

Прервали нас внезапно.

Дверь с резким хлопком ударилась о стену, едва не слетев с петель.

На пороге застыл василиск с убийственным выражением на лице и стянутыми в узкую полоску зрачками.

Мне конец. Эта мысль промелькнула у меня в голове, прежде чем я полной грудью вдохнула запах хвойной свежести. Стон сорвался с моих губ, а по телу прокатилась волна страсти.

— Оставь нас! — Бросает в приказном тоне в сторону Мара, а сам буравит меня тяжелым взглядом. Делает шаг в комнату, и та сразу сжимается до размеров музыкальной шкатулки.

Я же замираю под его взглядом, не в силах пошевелиться. Забывшись, облизываю губы.

Ох, зря!

Острая волна желания накрывает с головой. Приходится закусить губу, скрывая стон.

— Вы здесь такой же гость как и я. Попросить меня на выход может только Лира, — Мар нарочито медленно вытирает измазанные карандашами пальцы. — А мы с ней ещё не закончили…