Страница 90 из 110
Глава 51
Укрыв меня плащом, усадив впереди себя в седло, князь Альфсол выкрал меня, вывез из владений Элениэли.
И выпустили его без лишних вопросов.
Хотя мой олененок увязался за нами, и можно было б догадаться, кого он преследует, следуя за конем Альфсола.
От сока Древа олененок вырос, повзрослел. И уже не кроха, но юный олень с молодыми первыми рогами скакал вслед за нами.
— Какой верный зверь, — заметил князь, в который раз оборачиваясь, чтоб глянуть на моего олененка. — Это хороший знак. Но плохо, что он такой приметный. Нас могут выследить по нему.
— Когда мы укроемся в темноте, вряд ли найдутся те, кто его там увидит, — ответила я.
До моей старой кухни мы добрались очень быстро. Конь князя был резв, а многочисленные коридоры и залы Древа — пустынны. Никто нас не задержал в пути.
Увидев знакомые двери, чуть потемневшие от жара, я заплакала.
— Не нужно было нам сюда приезжать, — произнес князь, сожалея. — Что ты тут найдешь, кроме слез? Слез, что могут лишить тебя и сил, и решимости.
— Я не сверну с выбранного пути, — ответила я. — Но попрощаться мне нужно.
Мы спешились.
Я потянула за кольцо, открывая двери, и в лицо мне пахнуло не выветрившимся запахом гари.
Все стояло на своих местах, отмытое и отскобленное от копоти. Мебель, каменные столы. Только дерево стен было темным от огня, коснувшегося его.
— Наверное, это было хорошее место, — заметил князь, оглядываясь. — И многие сюда приходили. Тут пахнет специями. Даже сейчас.
— Пахнет специями?! — удивилась я.
Дверь в мою каморку была цела.
Не взломана, не топорщилась щепками. И заменена тоже не была.
Да она была незаметна, если не знать, что она там находится.
И около нее совершенно отчетливо пахло специями.
Сердце мое обожгла безумная, болезненная надежда.
Странный приступ заколотил мое тело так, что казалось — душа сейчас вырвется и улетит прочь.
— Лия! Юна! Откройте! — закричала я, заколотив кулаками в дерево, пронизанное опалами.
— Они мертвы! — воскликнул князь, обхватив меня и оттаскивая прочь от невидимой ему двери. — Возьми себя в руки! Это горе надо пережить, не позволяй ему опустошить твой разум!
— Нет, нет! — кричала я, заливаясь слезами и стараясь вывернуться из его рук. — Они там! Они живы! Они спаслись, они спрятались!
Князь скорбно молчал.
Он думал, что горе сломало меня.
— Отпусти же меня! Отпусти! Я должна убедиться! Должна проверить!
— Уйдем, — молил он меня, оттаскивая прочь от вожделенной двери. — Шум привлечет чье-нибудь внимание, и нас поймают!
Уйти так просто, не проверив?! Будучи в шаге от двери, не открыть ее?!
— Отпусти, дай убедиться! — молила я, крича и плача.
— Госпожа, ты сходишь с ума! — шептал князь, сжимая меня сильнее. — Нельзя давать горю отравлять тебя!
— Да пусти же меня!
Я с неизвестно откуда взявшейся силой оттолкнула его, вывернулась из его рук и бросилась к дверце.
Вынула из-за пазухи ключ-стрелу и приложила его к дверям трясущимися руками.
И двери отстали от косяка, открылись, выпустив еще более ароматное облако теплого воздуха с запахом специй!
А в лицо мне глянул остро отточенный наконечник стрелы.
И внимательный взгляд лекаря Сильвариса, натянувшего тетиву!
Слезы градом катились у меня из глаз. Я даже не могла разглядеть, что за выражение лица было у серьезно настроенного лекаря.
Но счастье коснулось моего сердца, и я чуть не задохнулась.
— Сильварис, это же я! — прошептала я одними губами, прижимая руки к груди и улыбаясь, как умалишенная. — Это я! Не стреляй!
Эльф, все еще напряженный, хмурый, медленно опустил лук.
— Кто это с вами? — грубовато спросил он, указав взглядом на князя. — Зачем вы привели его? Зачем открыли ему наше убежище?
— Не опасайся его! Он не враг нам!
— Те, что пришли сжечь это место, тоже врагами не назывались!
— А девушки?! — вдруг спохватилась я. — Где они?! Где Лия с Юной?!
— Под моей охраной, — кратко бросил Сильварис, кивком головы указав себе за спину.
— Юна оправилась? — спросила я.
Впервые за все время стыд укусил мою душу.
В своем счастье я забыла о сестре, и обо всех близких…
— Не так уж страшно она была больна, — заметил Сильварис. — Мой отвар ее излечил в два дня.
— Дея!
От радостного визга Юны у меня уши заложило.
Сереньким клубком она метнулась из темноты комнаты и повисла у меня на шее.
— Ты жива! Ты цела! — твердила она, всхлипывая и обнимая меня изо всех своих детских сил.
— О, ты тоже цела, милая моя, — шептала я, обнимая ее и целуя. — Но… но мне сказали, что кто-то тут погиб! Лия?!
Я взглянула в лицо Сильвариса. Не оттого ли он такой мрачный?!
— Служанки, что прибились к нам, — нехотя пояснил Сильварис. — Глупышки поверили, что им не причинят зла. И Лия…
— Лия пострадала?! — в ужасе вскричала я.
— Она хотела всех спасти! — затараторила Юна. — Одну, Розу, она даже умудрилась затащить в комнату! Но та уже была мертва. Стрела пробила ее сердце. А сама Лия ужасно обгорела, потому что кухню подожгли сразу.
— Обгорела! — в ужасе вскричала я. — Где же она? Что с ней?!
— Она спит, — ответил Сильварис. — Я ее лечу. Пройдет много дней и ночей прежде, чем боль покинет ее тело, а кожа снова станет гладкой и ровной. До того я не хотел бы, чтоб она просыпалась. Негоже ей видеть себя… такой. Не шумите, госпожа. Не будите ее. Потом я скажу ей, что вы о нас не забыли и приходили сюда. Она будет рада.
Я внимательно взглянула в глаза Сильвариса.
Он засыпал. Он безнадежно и быстро засыпал и боролся с вялостью, охватившей его, с невероятным мужеством. Забота о Лие его удерживала оттого, чтоб впасть в сон тотчас. Ну, и еще несколько болезненных, воспаленных порезов на запястье. Он нарочно не прикладывал к ним лекарство с обезболивающим, чтобы они его тревожили и не давали упасть в сон.
— Ты любишь ее? — с удивлением спросила я, припоминая хмурый лоб Лии, ее увядающее лицо старой девы, мелкие черты лица.
— Да, — ответил эльф просто. Без прикрас и без цветистых фраз. — И я все силы приложу, чтоб произошедшее показалось ей всего лишь страшным сном.
— У Сильвариса получается! — закричала Юна снова. — У Лии снова волосы стали отрастать, и лицо стало глаже, чище и светлее! Она скоро поправится, вот увидишь!