Страница 83 из 110
— Нет, — ответил он. — Это был обман. Ловушка. Голос моего горя. Никакие блага на свете не могли меня соблазнить и пробудить. А вот жажда узнать правду, жажда возмездия и жажда справедливости — да. Прочие Темнейшие просыпались для счастья. Я проснулся ради возмездия. Я погнался за ним, за этим голосом, и… проснулся. Думаю, это какие-то чары Элениэли. Но, так или иначе, а свое обещание перед Советом она выполнила. Она смогла выманить мой разум из чертогов сна. Но почему ты спрашиваешь об этом голосе? Это всего лишь мой сон.
— Потому что я тоже его слышала, — призналась я. — В первый раз. Когда увидела тебя в первый раз. Мы спали… и Элениэль лежала рядом с тобой и обнимала тебя, когда в шатер кто-то проник… Какое-то гадкое существо. Оно бранило Элениэль и отговаривало ее от задуманного. Они ссорились… А потом Элениэль прогнала это существо прочь.
Вейлорн подскочил, уставился пристально мне в лицо.
— Ты уверена? — спросил он с нажимом.
Я вспыхнула от обиды.
— Думаешь, я наговариваю на Элениэль?! Думаешь, лгу? — воскликнула я.
Вейлорн задумчиво потер лоб.
— В шатер к Темнейшим не так-то просто попасть, — туманно ответил он. — И даже… невозможно. Вероятно, ты уснула, и тебе привиделся дурной сон.
— Она сказала тогда, эта тень, что твой брат мертв и род твой угасает, — ответила я. — Этого-то я не могла знать. Ни во сне, ни наяву!
— Да, — нехотя согласился Вейлорн. — Такие вещи не обсуждают со служанками… Хм, странно, странно… Может, у тебя дар предвидения? Может, ты тоже умеешь ходить по чертогам снов и там узнаешь правду?
— Это вряд ли, — заметила я. — Никогда не отличалась ничем от прочих людей.
— Хм, хм, — пробормотал Вейлорн. — Если это не сон и не фантазия, то это слишком похоже на нечистые чары. Но Элениэль чиста! Сколько раз я был рядом с ней! Сколько раз я с ней говорил — ничего!
— Она могла притворяться.
— Невозможно притвориться, если твоя душа помечена чернотой. Это как исчертить углем белое платье и рассчитывать, что никто не заметит.
— Но голос этот принадлежит живому существу! — упорствовала я. — И это существо тебя заставило проснуться. И я его слышала! Не Элениэль, так приближенный к ней — злобный черный маг! Может, тебе самому явиться на этот Совет и потребовать у них ответ, как это они допустили, чтоб некромант колдовством тебя разбудил, — предложила вдруг я.
Темнейший нахмурился.
— Вероятно, ты права, — произнес он.
— Но?..
— Но доказательства где? С чем я пойду на Совет?
— С моими словами!
— Думаешь, они послушают юную девчонку? Если они не послушали меня?
Он снова задумался.
— А вот если изловить этого некроманта, — вдруг зловеще произнес он, — и заставить его напустить его ядовитые чары на Совет — вот это было бы лихо! Эти старые замшелые пни этого заслуживают, после того как они не уберегли, позволили меня околдовать! После того, как принудили меня делать то, чего я не хочу…
Глаза Темнейшего налились грозовой чернотой.
Губы упрямо и жестко сжались, и, казалось, даже скулы заострились от злости.
И от страшного решения, которое он принял.
У меня сердце екнуло от того, какую беду я почуяла.
— О, нет! — вскричала я. — Не нужно войны!
— Кто говорит о войне, — усмехнулся Вейлорн.
— Но Совет не простит тебе такую выходку!
— Как и я не прощу им их беспечность, — сквозь зубы процедил он. — О, если ты права!.. Если они действительно так ослеплены своей гордыней, что не заметили этого гнусного черного карлика, хуже — если они позволили ему совершить то, что он сотворил!..
Вейлорн недобро усмехался.
— Я выжму его, как переспевшую сливу, прямо в зале совета, чтобы он своими гадкими чарами испачкал их сияющие одежды! — прорычал он. — И тогда никто не посмеет принудить меня жениться на Элениэль! Да и вообще никто ни к чему меня принудить не сможет!