Страница 56 из 110
Глава 34
— Господин!
Не знаю, откуда у меня взялись силы и дерзость.
Да только я в слезах бросилась к лежащему Темнейшему так, словно это был дорогой и близкий мне человек.
Как же так, как же так?!
Еще вчера он еле двигался. Все, что мог — это действовать руками.
А сегодня все его тело было живо и сильно настолько, что он смог отогнать разбойников, собирающихся лишить меня жизни.
Но после этой победы отчего силы снова покинули его?!
Он умер, отдав все силы в этом бою?!
А если не умер, то не умрет ли сейчас, от стужи?
Я ведь не смогу утащить его обратно в Пень. По крайней мере, путь, которым я сюда добралась, будет не безопасным. А другого я не знаю.
Я упала на колени подле него, несмело коснулась бледного лица.
И на нем тотчас разлились краски жизни. Проступил румянец, губы стали яркими.
— Господин, вы слышите меня? — робко спросила я. — Вам плохо?!
Синие упрямые глаза раскрылись.
Его ладонь накрыла мою.
Пальцы его были горячи.
— Мне хорошо, — ответил он, с удивлением рассматривая меня, будто видел в первый раз, и будто я была великим чудом.
— Хвала небесам! — выдохнула я.
Не знаю, что было в его взгляде. Но от него у меня мурашки пробежали по спине, и сердца коснулась горячая волна, отчего в груди стало томно, жарко и тяжело. Но эта тяжесть была приятной, волнующей.
Будто я получила самый желанный дар.
— Рядом с тобой я оживаю, будто ты отдаешь свою жизнь мне, — сказал он, проводя пальцами по моей щеке. Словно желая запечатлеть мой образ в своей памяти навсегда.
— Но моя жизнь совершенно точно остается при мне, — я рассмеялась сквозь слезы. — Я не чувствую никакой слабости и болезни. Я жива.
Как завороженная, я разглядывала его лицо.
Его глаза, в которых горел синий холодный огонь, его сжатые губы, гордые черты. Разметавшиеся по белому стегу иссиня-черные ленты блестящих волос.
— Тогда я не могу объяснить этого, — ответил мне Темнейший. — Мне достаточно нескольких минут рядом с тобой, и я смогу встать.
— Тогда просто отдохните, а я… помогу вам набраться сил. Как вы оказались здесь? —робко спросила я. — Вы ведь нездоровы… Кто отпустил вас?
— А кто бы посмел меня удержать? — насмешливо спросил Темнейший, изогнув бровь насмешливо. — А вот как ты тут оказалась? Кто тебе разрешил покинуть Пень?
Я вздрогнула.
Мне не хотелось жаловаться на Темнейшую. Теперь, с таким вниманием господина, выглядит это так, словно я хочу ее оговорить, очернить.
Но и врать, что-то придумывать себе в ущерб, тоже не хотелось.
— Темнейшая замуровала меня в страшном месте, — ответила я тихо. — Каменный тесный мешок. Она убивать не осмелилась. Хотела, чтоб я жила и сходила с ума от страха, одиночества, голода и жажды. Там было темно и тесно… я испугалась, покарабкалась вверх. И вышла наружу. Ваш подарок помог открыть проход! Ключ!
Я показала ему серебряный наконечник стрелы.
— Она позволяет себе слишком много, — нахмурился Темнейший.
— Она госпожа, — робко напомнила я. — Ваша невеста. Я же говорила, что она станет ревновать.
— Ревность — слишком странное чувство для того, кто не знает меня и не провел со мной и дня, — резко сказал мужчина. — И для того, чье сердце не озарил свет любви. Для меня она чуджа и темна, как ночь. Я не чувствую ее. Не понимаю ее взглядов. Не вижу смысла в ее речах.
Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли откровенничать со мной.
— Я чувствую тебя, — вдруг признался он. — Так, словно ты часть меня. Я ощутил твой страх и боль.
— И вы пошли меня спасать?! — изумленная, прошептала я. — Но почему?
— Потому что ты — моя, — с напором ответил он, глядя мне прямо в глаза.
От этих слов меня словно кипятком окатило. Я несмела и вздохнуть, глядя на Темнейшего, как завороженная.
Эти слова были больше, чем слова господина о своей служанке.
Так не оспаривают вещь, так не переживают об игрушке.
Моя, сказал он мне.
И я ощутила власть над ним.
— Тогда и вы — мой, — шепнула ему я, поддавшись внезапному порыву.
Он с силой привлек меня к себе, принудил склониться над его лицом.
От его властности я затрепетала, но покорилась. В глазах моих потемнело от того, что должно было произойти сейчас.
Его губы коснулись моих губ, и этот поцелуй был не холоден и не жесток.
Он был полон страсти, которая проросла до самого моего сердца и заставила стонать от его сладости.
Никогда и никто прежде не целовал меня так.
Йен не умел. Да и не было в его сердце столько нежного, томящего, сладкого, чем можно поделиться со мной.
Темнейший все увереннее привлекал меня к себе.
Его губы ласкали мои все изощреннее, все мягче, все опаснее, так, что я голову теряла, и позволила его рукам скользнуть по своей шее вниз, к груди, в которой трепыхалось мое сердечко.
И пальцы его сжались, словно он поймал пташку…
— Идем, — с трудом оторвавшись от меня, переведя дух, выпалил он. — Помоги мне подняться. Я покажу проход.
С моей помощью ему удалось подняться, сесть.
Это было странное чувство.
Его тело было тяжело, как тело любого мужчины. Руки — сильные. Его пальцы до боли сжали мою ладонь, когда я помогала ему подняться.
Но вся сила была словно заперта внутри. А я была словно ключ, отпирающий эту силу и выпускающий ее на волю.
Усилием воли, толкнувшись от холодной земли, он поднялся — сначала на одно колено, потом на ноги.
Оперся на мое плечо, и указал на цепочку своих следов.
— Туда, — велел он, навалившись на меня.
Первые шаги дались ему с трудом.
Мы шли медленно, обнявшись, как влюбленные, то и дело обмениваясь пылкими поцелуями.
Мое лицо горело от них. Глаза, щеки, губы пылали, и я крепко закусывала губу, чтоб не выдать себя нечаянным бессовестным стоном.
Все мое существо горело. В животе собрался тугой комок, пульсирующий возбуждением, и я чуть не вскрикивала от волнения, страха и… желания.
Желания того, что сейчас должно произойти.
Я точно знала, что будет.
И отказаться от этого не могла. Я желала этого так же сильно, как и он. И удовлетворить это желание казалось мне жизненно необходимым.
Поход нашелся быстро. Его Темнейший открыл своим ключом, точно таким же, как и мой.