Страница 36 из 110
Глава 22
Побитая Лия, всхлипывая, удрала — якобы за водой.
А мы втроем пошли смотреть подаренную мне комнату.
Нашего с Юной сияния хватило, чтоб осветить ее всю, до самого последнего уголка, потому что мой новый дом был совсем маленьким.
Комната и впрямь была похожа на норку мышонка. С округлым низеньким потолком и крохотной печкой. С постелькой, накрытой атласным алым одеялом. Со старинной мебелью, которая необходима. Но не более.
Стены выложены серыми камешками, словно аккуратными кирпичиками.
— Яшма, — определила Бесси, погладив темные прожилки на камешках, составляющих стену. — Говорят, она удерживает тепло земли и спасает от болезней.
Казалось, тут было невероятно тесно. Но места нашлось всем нам троим.
А еще тут было очень удобно и уютно. Комната баюкала своей серой тишиной.
Я ощутила себя красивой вещицей в маленькой шкатулке. Удивительно на своем месте. И ничто мне не мешало.
Окон тут не было. А двери были закрыты так плотно, что и пыль почти не проникала сюда. Она не лежали ни на мебели, ни на полу.
Поэтому все было таким, каким его оставила прежняя хозяйка. Ярким, чистым.
И дубовые резные полки с забытым рукоделием, и вязаный шерстяной ковер у печи, и деревянное кресло-качалка.
Даже старый темный дубовый шкаф поблескивал полированными дверцами с латунными, потемневшими от времени, ручками.
— О, вот это свезло! — прошептала Бесси, перебирая подушки на постельке. — И выспишься хорошо, и тепло будет! Все ж лучше, чем на досках и на лавках в общей кухне! Давай-ка я вытрясу постель и проветрю ее, а вы пока осмотритесь тут.
И она, хромая, потащила постель вон — выколотить из нее спертый, застоявшийся запах.
Юна была в совершенном восторге.
— Смотри, какая постель широкая! — воскликнула она, плюхаясь на перину. — Будто матушкина! Мы тут с тобой поместимся без труда! О, как это здорово!
Конечно, перина была тонковата и жестковата. Слежалась за столько-то лет.
Но я тоже была рада этим нехитрым удобствам.
Там, в верхнем мире, у меня угла своего не было.
Общая комната с сестрами в доме родителей — вот и все.
А тут практически целый дом.
Свой, без оглядки.
Бесси уверила меня, что я вольна распоряжаться этой каморкой как мне угодно!
И мне очень понравилось это ощущение — быть полновластной хозяйкой хотя б такого небольшого уголка.
Я была просто счастлива от этого щедрого подарка эльфов.
Однако, темные и холодные, они оказались куда благодарнее, чем люди.
Конечно, я сделала большое дело, оживив их господина.
Но человеческому обществу я тоже служила в меру сил своих. И что получила взамен? От тех же родных? Ничего хорошего…
Расставляя нехитрую мебель так, чтоб было удобно двигаться по комнате, я заметила у шкафа, за небольшим сундучком, еще одну дверь.
Низенькую, легкую, из высохшего дерева, с красивой, причудливо выкованной ручкой. Окруженную каменными наличниками, искусно сложенными из гладких серых кирпичиков. Ну, точно мышиный тайный лаз!
Отодвинуть сундук было не сложно. Там, верно, было совсем немного вещей.
Ключ от комнаты подошел и к этой двери.
Я открыла ее, и в лицо мне пахнул застоявшийся воздух, наполненный дивными ароматами. Казалось, он был плотным, а от вкусных запахов голова пошла кругом.
— Это еще что?! — удивленно воскликнула Юна, прекратив скакать на кровати.
— Мышиная кладовочка, — произнесла я, изумлено рассматривая отпертую комнату.
Кладовка была еще меньше, чем спальня.
Но заставлена куда плотнее!
Тут стояла кадушка с солью и молоток — верно, отбивать слежавшиеся кристаллы. Несколько мешков с желтым сахаром. Ящик со свечами — целое сокровище! Свечи-то очень уж дороги, а тут их несчитано!
Одна стена была занята стеллажом, на котором лежали старинные темные бутыли с вином и уксусом, видимо.
На других стенах, до самого потолка, были расположены полки с банками, закрытыми плотно притертыми крышками.
И именно от них исходил чудный, дивный аромат трав…
— Что тут у вас? — в кладовку заглянула удивленная Бесси, привлечённая ароматами. — О, небеса! Эльфийские приправы! Это что, мне не снится?!
Она нерешительно ступила в кладовку, развела от изумления руками, оглядываясь и принюхиваясь.
И вдруг расплакалась от переполнивших ее эмоций.
— Да что в них такого? — удивилась я. — Зачем плакать, Бесси?
— Можно и подошву старого башмака съесть, если добавить этих приправ! — ответила Бесси, утирая мокрое от слез лицо. — Они любое блюдо превратят в изысканное и вкусное лакомство. С этими травками Темнейшие и мясо будут есть, и даже простую человеческую похлебку! О, если ты будешь так добра и дашь немного этих приправ мне… Я смогу готовить еду, ту же кашу, и на нашу кухню будут чаще заглядывать Темные! А это означало бы, что мы и заработать смогли б, и ходить дальше в город… чтоб купить какие-нибудь вещи, новую одежду, да хотя б и деревянный красивый гребешок!
Она смотрела на меня умоляюще.
— Конечно, это все твое, — произнесла она. Голос ее дрожал. — Темнейшие подарили тебе сокровище, настоящее сокровище. Но ты… не будешь ли ты так добра, чтобы позволить мне хотя бы ложечку приправ взять?..
— Конечно, Бесси! — ответила я. — О чем речь? Если это нам поможет, то ты можешь взять отсюда столько приправ, сколько нужно! Они, конечно, дороги, но каков в них толк, если они станут тут просто лежать в своих банках?
— Ты могла бы сходить сама в Пень, подальше отсюда, и продать их в более богатых местах, недотепа! — раздался язвительный и грубый голос от входа.
Мы с Бесси обернулись.
Лия, со следами побоев на лице, стояла в дверном проеме, чуть наклонив голову, чтоб не задевать притолоку.
Ее глаза были сухи, злы и наполнены завистью.
— Давай, раздай свои богатства, — продолжила она насмешливо. — Эта старая пройдоха только того и ждет, чтоб поживиться за твой счет.
— Я сама решу, что мне делать с моим добром, — резко ответила я. — Не твоя это забота.
— Конечно, не моя, — хмыкнула насмешливо Лия. — Но потом не скули, когда останешься сидеть с голым задом в голых стенах!
— Что ж за язык у тебя! — ругнулась Бесси. — Словно жало ядовитое, змеиное! Приморить бы тебя голодом как следует…
Лия, торжествуя, усмехнулась.