Страница 102 из 110
Ах, как жалела я, что стрела не выскочила из его спины и не ужалила в грудь и мать!
Но стрела не достала до ее сердца.
Маниаканин, захрипев, из последних сил стряхнул мать с себя.
Поднялся во весь свой могучий рост, надсадно дыша.
Ухватил стрелу… и не смог выдернуть ее из тела.
И сломать не смог.
Она крепко держала свою жертву.
— Снова ты! — прорычал он и попытался усмехнуться бледнеющими губами.
— Как ты выжил, — выдохнула я злобно. — Тебя должны были казнить!
Ох, как мне хотелось сейчас накинуться на него и колотить по лицу, по нагло ухмыляющимся губам, по глазам, которые я видела порой в страшных снах.
Я ненавидела это чудовищное грязное животное всей своей душой. За то страшное и стыдное, что он хотел со мной сделать. За то, что он жаждал изломать меня, преврати в кучу истерзанной плоти просто так.
Зато, что он не видел во мне страдающую душу. И раздавить ее для него было все равно, что мошку размазать.
Наверное, будь у меня больше сил, я бы даже мучила его с удовольствием…
Но я понимала, что приближаться к нему опасно. Даже раненый, он силен. И легко свернет мне шею.
Он вскинул голову высокомерно.
— Я слишком ценен для госпожи, — ответил он через силу, задыхаясь и дрожа от боли. — Дороже, чем ты для кого-либо еще, негодная девка. Я верно служу ей. И буду служить… до последнего вздоха!
— Недолго тебе дышать осталось! Катись в преисподнюю, сволочь, — рыкнула я, выхватывая еще одну стрелу.
Выстрелить я не успела.
Маниаканин с ревом рванул на меня.
Его страшные руки сомкнулись на моем горле, и я лишь успела ухватиться за торчащую из его тела стрелу.
Страха и боли не было.
Я не боялась.
Я дралась. Сражалась за свою жизнь, как дерутся животные.
Я была маленьким животным в руках этого огромного, как медведь, монстра.
Но у меня были острые клыки.
Изо всех сил, яростно, злобно, я рвала стрелу, причиняя маниаканину боль и погружая ее все глубже в его тело.
Пока она не коснулась его сердца, и тот, всхлипнув, изумленный и побежденный, рухнул к моим ногам.
— Кончено.
Мрак оказался рядом снова внезапно, и я сообразила, что он всегда был тут. Но не вмешивался, предоставляя мне возможность напоить мои стрелы кровью самостоятельно.
Он ухватил стрелу за оперение двумя пальцами, некрепко. И теперь она покинула тело убитого легко, словно оно было из мягкого податливого теста.
Вынул стрелу и подал мне.
Из последних сил, с победным воплем, я оттолкнула тело, навалившееся на мои ноги. Ухватила грубо стрелу и, тяжело дыша, перевела взгляд на мать.
Та воровато застыла над поверженным отцом.
— Дочка, — ее губы растянулись в ненастоящей, фальшивой крокодильей улыбке. — Ты успела, ты спасла нас, хвала небесам! Не то нам конец… Погибли б от рук чудовищ, от голода б умерли…
— О, вы б не умерли! — со смехом произнесла я. — Я вижу тут много тех, кого вы сварили в большом котле, чтоб подпитать ваши никчемные жизни!
Решимость вернулась в мою душу вновь.
Я бросила стрелу в колчан, переступила через маниаканина.
— Прикажете уничтожить? — промурлыкал опасным, кровожадным голосом Мрак.
— Нет! — резко выкрикнула я.
Мрак, внимательно рассматривая съежившихся от страха людей, шагнул вперед тоже. Пожал плечами.
— Для чего они вам? — произнес он презрительно. — Ясно ж, что они не станут заботиться о детях так, как вы того хотите. Для них нет ничего ценней их собственных жизней.
— Я пока… не могу забрать детей с собой, — хрипло произнесла я. — Еще неизвестно, что там, в замке Темнейшего… как сложится…
Мрак резко развернулся ко мне.
Его золотые глаза засияли ужасно.
— А вот так говорить нельзя! — прошипел он чуть слышно, но яростно, как атакующая змея. — Нельзя даже мысли допустить, что мы будем повержены! Нужно направлять данные тебе силы и разить, а не сомневаться.
«Нужно быть сильной», — повторила я про себя.
— Тогда детей в обоз, — кратко и жестко велела я. — Заберем с собой.
— А этих? — Мрак кивнул на отца и мать.
Его кивок был слишком кровожадный. Слишком жадный. Слишком нетерпеливый.
— Я дарую им жизнь, — грубо ответила я, пресекая злобные желания Мрака. — Не хочу пачкать Золотые стрелы этой гнилой кровью.
Мрак недовольно поморщился.
Но приказу подчинился и слегка поклонился мне.
— Едем, — резко произнесла я. — Элениэль нас заждалась.