Дочь священной Эриан

— Ты шептала мне на ухо: «Это не моя вина», несколько раз, пока я не почувствовал, что ты горишь! — он приложил руку к моему лбу. — Кошмар приснился? — поинтересовался он, сжимая мою ладонь.

Я облизала пересохшие губы и легко кивнула. Гиллиан шумно вздохнул.

— Что тебя тревожит? — растерянно шепнул он. — Я очень беспокоюсь…

— Это… Это не столь важно, — отмахнулась я.

— Нет, важно! — настоял Гиллиан. — Для меня важно.

Вдруг до ушей донеслись легкие шорохи, затем осторожные шаги, и перед нами предстал Бильбо. На мгновенье он замер, бегая по нам испуганным взглядом.

— Куда это ты собрался? — Гиллиан переключил свое внимание на полурослика.

— Обратно в Ривенделл, — ответил хоббит.

Я нахмурилась и недоумевающе покачала головой. Хоббит оперся на свою длинную трость.

— Ты не можешь уйти, — возразила я. — Ты часть этого похода!

— Это вовсе не так. Торин сказал, мне не место среди вас, и он прав… Нужно было остаться дома.

— Ты скучаешь по своему дому точно так же, как и мы, — я нашла в себе силы легко улыбнуться. Бильбо пожал плечами.

— Постой, тебе действительно так важно мнение Торина Дубощита? — эллон прищурился. Хоббит неуверенно кивнул.

— Трудно, когда тебя считают ничтожеством… — бросил Бильбо в сторону.

Гиллиан усмехнулся и шлепнул себя по колену.

— Думаешь, нам здесь безмерно рады? — он уверенно кивнул. — Да у Дубощита нос раздувается от гнева, стоит нам только появиться в поле зрения.

Хоббит устало вздохнул и стал покачиваться взад-вперед, размышляя. Затем он отрицательно покачал головой и уверенно произнес:

— Мое решение окончательно.

Гиллиан пожал плечами и протянул коротышке свою длинную руку. Хоббит поклонился и сжал ладонь эльфа.

— В добрый путь, мистер Бильбо Бэггинс, — улыбнулся Гиллиан. — А в Ривенделле о нас молчи. Ты нас никогда не видел, — хоббит кивнул.

Последовав примеру товарища, я пожала руку Бильбо и улыбнулась на прощание.

— Береги себя, — вымолвила я. В пещере повисла тишина. Бильбо молча оглядел нас, а затем, вновь опершись на свою трость, развернулся. Его камзол чуть загнулся, открывая вид на поблескивающий во тьме меч.

— Погоди! — шепнула я. — Что это у тебя?

Хоббит опустил взгляд на свое оружие, горевшее сине-голубым цветом. Бильбо сглотнул, сжал рукоятку меча и медленно обнажил лезвие. Не хороший это знак… Раздался глухой стук, словно он находился глубоко под землей. Рядом со мной по земле пошла трещина.

— Беда пришла откуда не ждали, — судорожно вздохнул Гиллиан. — Подъем! Подъем, господа! — грозным голосом произнес он.

Гномы повскакивали со своих мест, сонно потирая глаза и оглядываясь. Под землей раздался звон металла. Я попыталась встать, но на холодном песке моя нога скользнула в трещину. Что-то тихо скрипнуло и пол, разделившись на две части, провалился вниз. Я потеряла равновесие и кубарем покатилась по широкому тоннелю. Вперемешку с гномами, рюкзаками и одеялами, мы скатывались в глубины пещеры, точно по склону горы. В лицо летели камни и, ухватив чью-то сумку, я прикрылась ей. Голоса слились в один протяжный вопль.

Я почувствовала, что задыхаюсь, и невольно закашляла — песок попал в горло и нос. Сердце бешено колотилось, и думалось, будто сейчас оно сломает мне рёбра. Тоннель казался бесконечным, но вскоре я услышала гулкие удары — те, кто летел первыми, куда-то приземлились. Перед глазами появилось огромное отверстие, откуда падал неяркий оранжевый свет и смердило гнилью и сыростью. Я рухнула на гномов, больно ударившись бедром. Сверху на меня упал Гиллиан, болезненно стоная.

Сооружение, куда мы попали, походило на клетку, где бились насмерть на потеху публике. Я зажмурилась, ухватившись за ушибленное место. Недалеко раздался хищный рык. Повернув голову, я потеряла дар речи: изуродованные и сгорбленные, гоблины мчались к нам, свирепо размахивая кривыми клинками. Точно стая стервятников, они окружили нас, толкая, заламывая руки. Кто-то со всей силы наступил мне на бедро, отчего ноющая боль с новой силой пронзила все тело.

Гномы пытались отбиваться, толкались, но все попытки оказались тщетными. Гиллиану удалось свернуть одному гоблину шею, но три его собрата ловко скрутили руки эльфа и заставили пасть на колени. Мне с силой выдрали клочок волос и тоже поставили на колени. Жуткий рев, окружавший нас, заставлял ежиться, стискивать зубы. Я едва смогла разглядеть хоббита в этой суматохе — он сопротивлялся, изворачивался как мог. Затем что-то толкнуло меня и я едва не ударилась лицом об острую деревянную палку, торчащую из покосившегося забора. Меня схватили за руки и ноги, перевернули животом кверху и, больно сдавив запястья, поволокли куда-то.

Вновь почувствовав толчок в бедро, я не выдержала и вскрикнула. Гиллиан извивался в лапах гоблинов, пока кто-то не ударил его по голове. Гномы кричали от страха. Твари оглушительно ревели над самым ухом, их голоса сливались с писком летучих мышей, стайками кружащими над нами.

Минув небольшое расстояние, я сделала глубокий вдох и закрыла глаза, приводя мысли в порядок. Лязг цепей становился громче, звонче, шум нарастал с каждым шагом. Что-то яркое било в глаза, и мне пришлось открыть их. Полчища гоблинов, извиваясь, победно танцуя, свисали с потолка, раскачивались на деревянных мостах. Они неистово рычали, шипели и визжали. В желтом свете тысяч факелов все размывалось. Я зажмурилась, подумав, что от такого шума запросто можно лишиться слуха. Крики гномов утихли. Наверняка они сейчас созерцают эту картину с таким же страхом.

Пещера наполнилась музыкой, если это можно было так назвать, — гоблины били кривыми мечами о щиты и цепи, слышался стук барабанов. Чей-то басистый хриплый голос орал:

Бей, жги, всех круши.

Плоть, черви, кровь пусти.

Кости ломай,

пусть кричат они

«Ай-ай-ай!»