Страница 93 из 124
И я слышу это. Злость. Злость на себя за то, что чувствует сейчас ко мне то же самое, что чувствовал к ней.
- А ты проверь. - низким грудным, поставленным педагогом голосом выдыхаю я, выгибаясь всем телом, поднимая бёдра, облизывая губы.
- Сучка.
Я резко закусила губу, чтобы не дать вырваться тому, что повисло на кончике языка, транслируя только глазами:
- Твоя сучка.
Головка упирается в промежность, с нажимом проскальзывая между складок, цепляясь за колечко. Волна дрожи проходит по нашим телам. Он начинает входить медленно, очень медленно, пока не достигает её, тонкой преграды, взрывающей его мозг.
О-о-о, милый, не ожидал? Я слишком долго готовилась к нашей встрече. Долгие полгода нагружая тело тренировками, приводя его в порядок после родов. Диетологи, пластические хирурги, личный фитнес-тренер, курсы вумбилдинга. И теперь я вознаграждена, наслаждаясь, наблюдая за игрой чувств на твоём лице: шок, непринятие, удовлетворение, щенячий восторг, опять шок и дикое, бесконтрольное желание.
Я вижу картинку в его глазах, которую он себе нарисовал и которая сейчас разлетается во все стороны разноцветными пазлами. Над его губой выступила испарина, пот течёт по лицу, губы шевелятся. Взгляд медленно скользит по моему телу, опускаясь ниже, туда, где сейчас всё напряжено. Меня отбрасывает на четыре с половиной года назад, и я отворачиваюсь, пытаясь сдержать улыбку. Если он сейчас спросит, сколько мне лет, я просто рассмеюсь, выдав себя с головой. Но он молчит.
Горячие руки обхватывают меня за бёдра, фиксируя, не давая сдвинуться с места. Резкий толчок, и я вскрикиваю от давно забытого чувства боли, когда он прорывает преграду, удовлетворённо застонав, и я снова ощущаю наполненность им до боли, до слёз. Он замирает, прогибается, запрокидывает голову и тихо стонет. Наши тела покрываются потом. Воздух наполняется запахом секса, терпкого, солёного с будоражащим металлическим привкусом на языке.
Мои внутренние мышцы резко сокращаются, выбивая из него рык. Пальцы на моих бедрах сжимаются до боли, и он начинает двигаться. Резко, размашисто, почти выходя из меня и вколачиваясь снова до основания. Тело, которое ждало его, скучало по нему, откликается сразу мощным оргазмом. Меня выгибает дугой, огненная вспышка прошибает от самой головы до пальчиков на ногах, я кричу, но его губы сразу затыкают мне рот, он гасит в себе мою волну, подхватывая её, замирая, возвращая её, изливаясь в меня горячей пульсирующей струёй.
Дыхание жёстко вырывается из его груди, которая ходит ходуном. Его лоб упирается в мою переносицу, ладонь ласкает грудь, перекатывая пальцами сосок. Он продолжает оставаться во мне, и я чувствую, как эрекция возвращается, распирая меня ещё больше. Руки начинает сводить от неудобного положения.
- Расстегни. - тихо прошу я.
- Маску. - хриплым шёпотом, по нервам, оголённым до замыкания.
- Никогда. - выдыхаю я, облизывая губы.
Он начинает двигаться, медленно, не отрывая глаз от моего лица, пытаясь проникнуть под бархатную стену. Моё тело отвечает ему, двигается навстречу каждому толчку, я снова умираю, как всегда, как только с ним.
- Это будет долгая ночь. - хрипло шепчет он, прикусывая мочку уха, облизывая его.
Я рассыпаюсь на фрагменты, растворяюсь в этом чувственном угаре, где только его руки, его тихий шёпот, его запах, где он сам.
Ночь взрывается фейерверками наслаждения. Мои руки, освобождённые от наручников, скользят по его телу вслед за губами, оставляющими влажную дорожку на его теле. Ниже, туда, где всё пульсирует, где кровь наполняет сетку вен, переплетающихся в узоре тела на вздыбленном, покачивающемся члене. Губы касаются головки, собирая прозрачные капли. В нос бьёт запах страсти и крови.
Резкая вибрация чужеродным звуком разрывает чувственный угар. Его рука взлетает вверх, сжимая моё горло, подтягивая меня вверх к его лицу. Губы накрывают мои, сминают их. Зубы бьются друг о друга, разрывая тонкую кожу. Боль оседает металлическим привкусом на языке.
- Подожди, сладкая. - хрипло цедит он, приподнимаясь на локте, вытягивая из кармана телефон. - Да? - голос жёсткий, в нём нет и следа недавней страсти. - Хорошо. Когда? Понял. Пятница в восемь. Я ждал тебя, как и договаривались. Нет, не разочарован. - Он бросает на меня горящий взгляд. - Там же, где и раньше. В моём ангаре. Я подумаю над твоим предложением. Бумаги чистые. Зайкалов оформил на меня его ещё полтора года назад, перед своей смертью. - Быстрый взгляд в мою сторону.
Господи! Я не знаю, каких нечеловеческих усилий мне стоило не вздрогнуть, не вскрикнуть, даже вздохом не показать свою реакцию на фамилию Тагира. Безразличная улыбка была словно приклеена к моим губам.
- Это мой последний бой. Я закрываю сезон и ухожу.
Он замолкает, а у меня внутри всё переворачивается. Он вернулся в клетку. И бой будет в пятницу, именно там, где мы были, и именно в пятницу. Начальные точки, начало отсчёта, мы снова на старте, словно и не было этих лет. Его пальцы скользят по моему бедру, выше и выше. Ныряют между припухшими складочками, размазывая влагу моего секрета и его семени, которое течёт по бёдрам. Обхватывают колечко пирсинга и тянут, заставляя моё тело взрываться, метаться по кровати, царапая шёлковые простыни.
- Иди сюда! - бьёт наотмашь, тянет вниз.
Я стою на коленях между его ног. Его руки погружаются в мои волосы, собирают их в кулак, тянут голову вниз. Меня трясёт от того, что он рядом. Язык скользит по его бедру, поднимаясь выше, проводя по влажной головке. Низкий стон. Он откидывается назад, опираясь на локоть, и смотрит на меня, на то, как я обхватываю его губами, как они скользят вниз, до самого конца, пока не касаются живота. Головка члена упирается в глотку, и я начинаю гладить его языком во рту. Вик тяжело дышит, его зрачки расширяются, дыхание становится рваным, пальцы с волос смещаются к шее, сжимают её. Подушечка большого пальца гладит мою щёку, чуть касаясь кончика губ. Мои движения становятся быстрее, он двигает бедрами, усиливая глубину проникновения, и когда я чувствую, как он начинает увеличиваться, когда первая горячая струя ударяет в горло, я слышу это:
- Оля, блядь, Оленька…