Страница 92 из 124
Глава 50
Его глаза прожигают меня насквозь. Он сплетает наши пальцы и тянет меня за собой. Я иду за ним. Коридор. Темный, без единого пятна света. Дверь. Она бесшумно открывается, и снова ступеньки, ведущие наверх. Его рука ложится на мою талию. Он наклоняется и втягивает мой запах. Шипит и лишь сильнее прижимает меня к своему горячему телу. Опять коридор. Двери, из-за которых несутся звуки, которые нельзя ни с чем спутать: звуки совокупления, стоны, вскрики, шёпот, хлопки. Меня начинает качать из стороны в сторону, тело бьётся в ритме порочной страсти, окружающей со всех сторон, напитывающей собой воздух, которым я дышу.
Он резко останавливается и разворачивает меня к стене, придавливает телом, запуская руки под юбку, поднимая её вверх. Голая кожа, горячие пальцы. Выше, выше. Я закусываю губу, когда чувствую, как его ладони обхватывают мои ягодицы, поднимая меня, разводя мои бедра. Тихое рычание прямо у моего уха, когда он чувствует влагу, которой слишком много. Мои бёдра стали липкими в тот момент, как я только ощутила, что он здесь. Толчок. И рядом со мной открылась дверь. Мои ноги оплетают его торс, в промежность упирается каменный, подрагивающий, эрегированный член. Стон срывается с моих губ, голова откидывается назад.
Он вносит меня в такую же, как и зал внизу, красную комнату, захлопывая ногой дверь. Рассеянный красный свет создаёт иллюзию нереальности, вот только огонь, поглощающий меня, реальный настолько, что я не удивлюсь, если завтра везде, где он касается меня сейчас, появятся волдыри.
Толчок. И я лечу на огромную кровать. Ноги бесстыдно раздвинуты. Я вся ему открыта. Облизываю языком губы, запрокидываю голову. Воздух толчками поднимает грудь, возбуждённые соски чётко проступают через тонкий шёлк топа на тонких, почти невидимых бретелях. Ну что, милый, поиграем?
Улыбка касается моих губ.
Я медленно, глядя в его чёрные омуты, поднимаю руку, подношу её к губам и облизываю свои пальцы. Так же медленно, задевая сосок, прячущийся под топом, отчего на ткани сразу появляется влажное пятно, которое ещё сильнее заставляет его сжаться, до боли, до стона, веду руку вниз.
Он шумно сглатывает, когда мои блестящие от слюны пальцы касаются складок. Проходя между ними, обхватывая клитор, играя с ним. Бедра расходятся ещё шире.
- Сука!
Его рык заставляет меня ещё сильнее откинуть голову, приподнять бёдра. И от того, что он видит, его дыхание становится жёстким, рваным. Мои пальцы порхают между складками, сдавливая их, массируя клитор, погружаясь в жаркое лоно с тихим влажным звуком.
Шорох скидываемой рывками одежды заставляет меня замереть на секунду до того, как по телу проходит первая робкая волна расплавленного огня. Кровать прогибается под его тяжестью. Я чувствую на бедрах его руки. Горячие ладони обхватывают меня под ягодицы, поднимают вверх. Жар его рта опаляет нежную слизистую, язык проходит по тянущим сладкой болью предвкушения, набухшим лепесткам, касается серебряного колечка, которое тут же прикусывают его зубы, оттягивая его, заставляя меня вскрикнуть и выгнуться дугой.
- Горячая сучка. – хриплый шёпот кнутом бьёт по обнажённой коже.
Я резко поднимаю голову и, запустив пальцы ему в волосы, сильно дёргаю его голову вверх.
- Какого!...
- Тссс… указательным пальцем прижимаюсь к его губам и отрицательно машу головой.
- Сними маску. – шепчет он, протягивая руку.
Отстраняюсь назад, отвожу его ладонь от лица и только улыбаюсь. На что он быстрым, жёстким движением скидывает свою и нависает надо мной, наклоняется, его губы приближаются к моим, но в последнее мгновение я отворачиваюсь, позволяя ему лишь мазнуть по кончику моего рта.
Звук рвущейся ткани. Прохладный воздух проходит по коже груди и живота, покрывая их мурашками. Он толкает меня на кровать. Шёлк простыней холодит кожу, остужая, заставляя вздрогнуть. Его руки ложатся на талию, тянут юбку вниз. Он выдыхает, я чувствую его мечущийся взгляд, оглядывающий то, что он видит, но всё равно ищет то, что уже убрано руками пластического хирурга, отшлифовано лазером, забито синей тушью. Я знаю, что он хочет найти, подтверждение чего, и улыбаюсь, позволяя стянуть юбку до конца.
Лёгкий шелест фольги. Поднявшись на локтях, смотрю на то, как он достаёт кружок латекса, бросая на меня взгляд, в котором сплелось всё. Поднимаю руку и кладу ладонь на его предплечье, веду вниз и вытягиваю из его пальцев презерватив. Он замирает, глядя на то, как я беру его в рот и прикусываю.
- Уверена? – глухо спрашивает он.
Сил хватает только на то, чтобы кивнуть.
- Твою мать. – стонет он, нависая, разводя бедра ещё шире, приподнимая их вверх.
Его язык снова касается мокрых складочек, слизывая прозрачный секрет, пальцы обводят сочащуюся дырочку, ныряя в неё. Вздрогнув, пытаюсь опустить бёдра. Он хмыкает и отстраняется.
Я не могу противиться желанию, мне это нужно до дрожи. Привстаю, поднимаю руку, веду кончиками пальцев по груди, касаясь линии шрама. Он со свистом выдыхает сквозь зубы и опускает голову. В его взгляде настороженность, он ищет, ищет меня и не может найти.
Да, милый. Они умерли обе. Лялька умерла, когда ты в зале суда забрал у неё Дашку, а Ольга корчилась в смертельной агонии на взлётном поле, подыхая в ту секунду, когда нажала на спусковой крючок Макарова. Сейчас жива только Мята. Резкая, жёсткая, бесшабашная, смелая, которая пойдёт до конца, которая сделает всё, чтобы вернуть то, что считает своим. Именно она помогла мне выжить вдали от тебя. Она подгоняла меня целый год, она привела меня сюда. Она смотрит на тебя через голубые линзы. И ждёт…
Его рука накрывает мою ладонь. Он сплетается со мной пальцами, поднимает руку над моей головой, фиксируя запястье наручником, и то же самое делает со второй.
- Я хочу увидеть твое лицо. - шепчет он, наклонившись к самому уху, подцепляя кончиками пальцев маску.
- Нет. - режу я, отворачивая голову, надеясь на то, что он этого не сделает.
Пальцы тянут её. Ещё чуть-чуть, и он увидит моё лицо.
- После. - задыхаюсь я. - Давай после. Мне стыдно сейчас. Я никогда…
- Девственница?
В голосе чёрт пойми что. В глазах сомнение, он ещё ждёт, не в силах объяснить себе то, что происходит. Всё такое знакомое и такое чужое.
- Ответь.