Страница 74 из 124
Дочь соскальзывает с моих колен и тут же оказывается в его объятиях, утыкается ему в грудь и рыдает. Он гладит её по волосам, шепчет на ушко, какая она сильная и как Тагир её любил. Что теперь он всегда будет рядом с ней, как и дедушка, бабушка, мама и, твою-то мать, папа. Я замираю, надеясь, что дочь не заметила этой оговорки, что пропустила её мимо ушей, судорожно придумывая способ выйти из этой ситуации. Не сейчас, не вот так. Я вижу, как замирает Владислав и, поднимая глаза, беспомощно смотрит на меня.
- Папа?
Дашка замирает и смотрит на нас, переводя взгляд с одного на другого.
Чёрт! Чёрт!
- Зайчик, - протягиваю руку через стол и беру её тёплую ладошку, - дедушка говорит о том, что даже сейчас папа для нас как живой. И ничто это не изменит. - улыбнувшись говорю я. - Вот и всё.
- И всё. - повторяет она, поджимая губы, опуская голову, глядя на меня из-под бровей.
Руки скрещены на груди. Я вздрагиваю, потому что вижу перед собой Витьку, его полное повторение, в котором нет ни черта от меня. Всё его, от взгляда до словечек, которые вылетают из неё как горох из перезревшего стручка.
- А дядя Витя? Дядя Витя?
- Что дядя Витя? - потеряв нить разговора, спрашиваю я.
- Та тётя в аэропорту сказала, что жить я теперь буду с дядей Витей, а не с тобой. - обиженно потянула Дашка. - Что теперь он будет моим папой.
Я бросила быстрый взгляд на Владислава. Он пожал плечами и отвернулся к окну.
- Я хотел предупредить тебя, Оль. - глухо прошипел он, - Но потом вы исчезли оба, и ещё всё это. Просто вылетело из головы.
- Маленькая моя, - слова вязнут на зубах ирисом «Золотой ключик», - мамочка пока болеет, никто не знал, что дядя Витя попадёт в аварию. И мы с ним решили, что ты пока поживёшь с ним. А я буду к тебе приезжать.
- Но ведь у него не будет маленького братика. - разочарованно тянет дочь.
- Так и у меня его пока нет. - улыбаюсь через силу. - Вот когда он будет, ты уже будешь со мной.
- Честно? - протягивает мне ручку с оттопыренным мизинчиком. - Давай на мизинчиках поклянёмся.
- Конечно честно, моя родная.
Обхватив её пальчик своим, трясу рукой, и вижу, как её личико расправляется, как из глаз уходит боль и страх.
- А как мне теперь называть дядю Витю? - склонив голову на бок, смотрит на меня очень внимательно. - Ведь если я буду называть его папой, папулечка же на меня обидится.
- Не думаю, солнышко. - поправляю волосики, падающие ей на глаза, заправляя их за ушко, - Но, чтобы быть в этом уверенной, называй дядю Витю так, как ты считаешь нужным, я не думаю, что он будет настаивать, чтобы ты его называла папой.
Она кивает и, наконец, улыбается. Спокойно. Улыбается так, как должна улыбаться маленькая девочка.
- Оль, - Владислав поднимается, держа её на руках, - нам пора. Ещё полчаса и начнутся пробки.
- Да, конечно.
Встаю и подхожу к ним, упираюсь лбом в Дашкин животик и делаю «козу».
- Мамуууля! - смеётся она, обхватывая мою голову ладошками. - Мне щекотно!
- Я люблю тебя, солнышко.
Её мягкие губы касаются моих щек, глаз, лба.
- Я тоже тебя люблю, мамочка. Очень, очень сильно! До солнца и обратно. - шепчет она мне в ухо. - И передай дяде Вите, что его я тоже люблю.
- До солнца и обратно? - поднимаю я бровь.
- Угу. - кивает она. - До солнца и обратно, мамуль.
- Хорошо, рыбка. Обязательно ему передам.
Стою у окна и машу им рукой, глядя, как Влад сажает её в детское кресло и застегивает ремни безопасности. Воздушные поцелуи, сердечко ладонями, её улыбка. Всё скручивается внутри в огромный, истекающий кровью, пульсирующий болью узел. Влад садится в машину, и они трогаются. Машу им вслед, приложив руку к губам, чувствуя на них соль своих слёз. Не сразу понимая, что кто-то трогает меня за плечо.
- Ольга! Оля!
Айболит. Резко поворачиваю голову и смотрю ему в глаза.
- Витя... - выдыхаю я.
- Он пришёл в сознание, Оль. - кивает Сашка.
И я уже ничего не слышу, отталкивая его, бегу к лифтам. Мне нужно наверх, мне нужно к нему. Немедленно. Сейчас.