Страница 62 из 124
- Начальник отдела органов опеки и попечительства по Северо-Западному административному округу Пономарева Маргарита Павловна и моя спутница, представитель соц. службы Алексейчук Инесса Викторовна. - ледяным тоном отчеканила она. - Позвольте пройти в дом.
- На основании чего? - хмыкнула я, вставая перед ними и скрещивая на груди руки. - Вы мне так и не ответили на мой вопрос. По заявлению какого мужа вы тут находитесь?
- По заявлению вашего бывшего мужа: Татарского Виктора Владимировича.
- И что хочет мой бывший муж? Какое вообще отношение он имеет к моей дочери? - сухо спрашиваю я.
- Вы хотите обсудить это на улице? - ехидно тянет дама из опеки.
Боковым зрением увидела молодую соседку, которая с повышенным рвением нюхала кусты роз, на которых не было ни одного цветка, и явно прислушивалась к тому, что происходит у неё под носом.
- Прошу вас.
Развернувшись, вошла в дом, пригласив всех на кухню.
- Ольга Евгеньевна, - инспектор сел и положил руки на стол, сплетя пальцы в замок. - Виктор Владимирович начал процесс по признанию Зайкаловой Дарьи Тагировны своей дочерью на основании ДНК-заключения с внесением изменений в свидетельство о рождении. Вы можете на это что-то возразить.
Ледяная волна ужаса прошла вдоль позвоночника.
- Мой бывший муж не имеет никакого отношения к моей дочери! - отчеканила я. - У меня тоже есть заключение ДНК-лаборатории. Отцом моей дочери является мой покойный муж Зайкалов Тагир Мансурович.
- Не нужно нервничать, Ольга Валерьевна. - хмыкнула дама из опеки. - Если это так и есть, вам нечего бояться. В любом случае, нам нужно посмотреть, в каких условиях проживает девочка, познакомиться с нею и поговорить.
- Зачем? Какие у вас основания? - голос ледяной, а мысли мечутся по кругу, прекрасно понимая, что это может ничем хорошим не закончиться, тем более я вижу, какими взглядами начинают обмениваться эти клуши.
Дама из опеки наклоняется и начинает рыться в своей сумке, доставая опросники и предписание.
- Виктор Владимирович подал заявление об ограничении вас в родительских правах с последующим лишением вас оных.
Если бы она в меня сейчас выстрелила, то и тогда чувство шока было не таким, каким оно было после этой фразы. Но даже это было ещё не всё.
- Основания? - хрипло прошептала я, расстёгивая верхние пуговицы на блузке, чувствуя, что горло сдавливает невидимая рука, мешая дышать, мешая здраво мыслить.
- Ознакомьтесь, пожалуйста, и приступим.
Инспектор пододвинул ко мне предписание. Схватив его дрожащей рукой, я вглядывалась в печатный текст, ни черта не соображая, глядя на то, как буквы расплываются в моих глазах. Я не верила, что я это читаю, не верила в то, что он мог поступить со мной вот так. Не верила до последней минуты.
- …Ограничить Зайкалову Ольгу Валерьевну в родительских правах, принимая во внимание следующее: - читала я, - оставление ребёнка в опасности, неисполнение родительских обязанностей, уклонение от воспитания ребёнка, аморальное поведение…
Руки, держащие предписание, опустились вниз. Я подняла голову вверх и закрыла глаза, которые пекло от слёз. Я нисколько не сомневалась, что он подготовился к этому основательно, и как бы я не пыталась, Дашку он заберёт. Он отнимет последнее, что связывало нас.
- Простите. - прошептала я, выбегая в тёмный коридор, поднимаясь, ничего не видя, наверх, заходя в комнату, закрывая дверь и прислоняясь к стене.
Глаза блуждали по спальне, цепляясь за разобранную кровать, которая ещё хранила его запах, останавливаясь на отпечатках моих рук на зеркале, на разорванном бюстгальтере, лежащем около кровати.
- Будь ты проклят, Вик. - прошептала я сквозь слёзы. - Будь ты проклят!