Страница 61 из 124
Глава 35
Когда я проснулась, его уже не было. Я поняла это сразу. Чувство дикой, бесконечной тоски охватило меня ещё до того, как я открыла глаза. Все тело болело после безумной ночи. Горел каждый след, оставленный им на моей коже. Постельное бельё было влажным и холодным. Оно липло к телу. Запах секса бил в лёгкие тяжёлой волной, между ног саднило. Я села, подтянула колени к груди и застонала, закрыв глаза, раскачиваясь из стороны в сторону.
В голове звучали его слова: «Запомни это, сука. Так больше не будет ни с кем, никогда». И я знала, что это правда. То, что происходило между нами с самой первой встречи, было за гранью моего понимания. И повторить это невозможно. Мы словно половинки одного яблока, которые разделили и раскидали по планете, но эти половинки нашли друг друга и, соединившись, проросли друг в друга, сплелись в единое целое. Разрежь их, и погибнут обе, как сейчас погибала я, агонизируя в тишине пустого дома.
В какой-то момент непонятный звук резанул по ушам, и только спустя минут пять я поняла, что это мой вой. Низкий, протяжный, грудной.
Меня трясло от холода, от того куска льда, в который превратилось моё сердце. И как ни пытайся, теперь не согреться. Если его нет рядом, значит, и меня нет. Когда сил уже не осталось, я выползла из кровати и, обмотавшись простынёй, спустилась вниз, на кухню. Налила кофе и, сев на подоконник, закрыла глаза. Шорох гравия заставил меня вздрогнуть. Повернув голову, я улыбнулась, увидев, что к дому подъезжает машина Аслана.
- Ольга! - его голос разнёсся по всему дому.
- Аслан, я здесь!
- Виктор Владимирович приказал привести вещи и продукты.
- Спасибо, оставь всё у дверей. Я сейчас выйду. - допив кофе, я встала и, завязав простыню под грудью, вышла в холл, дождавшись, пока входная дверь захлопнется.
Вытащив из первого пакета тёплый спортивный костюм, натянула на себя, стуча уже зубами от холода. Зябко поёжившись, схватила второй пакет и унесла на кухню. Быстро разобрала его, покидав всё в пустой холодильник. Звук телефонного звонка разнёсся по всему дому. Вздрогнув, пошла на него, так как даже не представляла, где он может быть, ведь я чётко помнила, что из машины вчера я вышла без сумки.
Он лежал в спальне, на тумбочке. Взглянув на экран, улыбнулась.
- Да, Вить.
- Я уехал. Твои вещи в кабинете. Неделю сидишь тут, никуда не выходи даже, пока я всё не утрясу. Обвинения серьёзные. Я прошу тебя, хоть раз в жизни сделай всё так, как я сказал.
- А ты?...
- Я не приеду, Оль. Всё, хватит. У меня семья. Теперь каждый пойдёт своей дорогой.
Его слова режут по живому. Я даже не замечаю, что по щекам текут слёзы.
- Вить…
- Всё, Оль. Мы с женой через неделю улетаем. Все дела я передаю доверенному человеку. Прощай.
Я слушала гудки, которые проникали в моё подсознание, отравляя его, отключая нерв за нервом. Дрожащими пальцами набираю его номер, но он сразу срезается и опять гудки. Набор, гудки. Набор. Гудки. И бесконечно. В никуда. В пустоту. Телефон летит в стену и разлетается кучей деталей по полу. Ноги не держат, и я падаю на холодный гранитный пол, стуча по нему кулаками. Он это сделал опять. Он ушёл, оставил меня. Предал. Он меня обманул. Но теперь рядом не осталось никого. Только я и тот, чьё сердце бьётся внутри меня. И маленькая девочка, которая далеко, которая стала всем, что у меня от него осталось.
Неделя тянулась, как мягкая карамель. Бесконечно и вязко. Мне уже к концу второго дня стало казаться, что прошли годы. Ещё в первый день, обойдя весь дом, я поняла, что он был построен для нас. Виктор построил его для нашей семьи. На втором этаже была полностью оборудованная комната Дашки, с её рисунками в рамках, развешанных по стенам. Огромным платяным шкафом и сундуком для игрушек. Рядом с нею ещё одна детская с маленькой колыбелью. Я прорыдала в ней до самого вечера, не понимая, не осознавая, что произошло. Спустившись уже вечером вниз, толкнула дверь в подвал и обомлела. Полностью оборудованный тир.
Поднявшись наверх, собрала свои вещи и вернулась вниз. Теперь я жила только здесь, оживая в ту самую секунду, когда тяжёлый холодный металл привычно ложился в ладонь. Когда мозг отключался, а тело само совершало отработанные, отточенные движения, доведённые до механического автоматизма. И с каждым выстрелом я убивала часть себя, уничтожала душу, разрушала замки прошлой любви, убивала память о нём.
Ровно через неделю Аслан, который оставался со мной в этой тюрьме, так и не ставшей нашим домом, подогнал машину к дверям. Быстро сев на заднее сиденье, я бросила последний взгляд на особняк и кивнула. Машина тронулась и выехала на дорогу, увозя меня из моего будущего, которое так и осталось в прошлом разрушенной сказкой.
- Куда? - Аслан глянул в зеркало заднего вида.
- Усово. - тихо ответила я, откидываясь назад и закрывая глаза.
Уже подъезжая к дому, я поняла, что всё опять летит в пропасть. У ворот стоял полицейский УАЗик и ещё две машины. Господи, это когда-нибудь закончится? Даже смеяться уже не было сил.
Как только я вышла, полицейский в сопровождении двух женщин лет сорока тут же направился в мою сторону.
- Зайкалова Ольга Валерьевна?
- Да, это я.
Всё внутри напряглось, ладони сжались в кулаки.
- Вы что-то хотели? - голос стал звенеть от напряжения.
- Позвольте представиться. - бордовая книжечка опять замаячила перед моим носом. - Главный инспектор по делам несовершеннолетних Одинцовского района Мамаев Петр Борисович.
- По делам несовершеннолетних? - удивлённо спросила я, оглядывая дам, стоящих рядом с ним.
- Ольга Валерьевна, мы тут по заявлению вашего бывшего мужа... - начал он, убирая документ и делая жест в сторону моего дома.
- Какого? - ничего не соображая, спрашиваю я.
Ехидные ухмылки и поджатые губы дам включают мозги молниеносно. Я начинаю понимать, что происходит, и кто эти люди.
- Представьтесь, пожалуйста. - ледяным тоном отчеканила я, делая знак Аслану подойти.
Женщина помоложе презрительно щурится и оглядывает меня тяжёлым взглядом, наслаждаясь своим положением и тем ощущением классовой войны между богатыми и бедными, когда последним удаётся почувствовать свое превосходство над так ненавидимыми первыми.