Страница 40 из 124
Звук выстрела разорвал тишину. Пуля вгрызлась в землю рядом с ногой Татарского, выбрасывая фонтаном комья земли.
- Следующую я пущу тебе в живот. - процедила я. - Причём только для того, чтобы ты подольше помучился. К коллектору!
Это потом я уже анализировала, почему не подошла к машине, или почему не позволила Владимиру проверить Златку, но в тот момент у меня даже мысли такой не возникло. Когда Татарский уже стоял у зияющего люка, я услышала тихий смешок за своей спиной и звук взводимого курка.
«Аслан не успеет» - мелькнуло у меня в голове, когда я резко развернулась, спуская курок, теряя сознание от боли, разорвавшей голову. В последний момент угасающее сознание сохранило картинку огромных застывших голубых глаз, между которыми красной нитью стекала кровь.
* * *
- Давай, родная! Давай! Дыши!
Голос продирается сквозь липкий туман. Тело сводит судорогой. Лёгкие разрывает. Жёсткие упругие толчки в грудь проминали рёбра.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Воздух толчком пытается пробиться в лёгкие.
- Давай! Ольга, блядь, дыши!
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Ещё глоток воздуха, от которого я захожусь раздирающим кашлем, извергая из себя потоки вонючей затхлой воды.
Меня поднимают, и я чувствую ощутимые хлопки между лопаток.
- Аслан, какого хера ты позвонил так поздно!
Мысли несутся, как потерявшая управление фура, сметая всё на своём пути, разрывая мозг. Этого не может быть. Этот голос просто бред моего спутанного сознания.
- Где оружие? Найди мне его немедленно!
Меня поднимают и несут. Господи, как холодно! Зубы стучат, пальцы скрючило.
- Какого хера она вообще сюда припёрлась, ты можешь мне объяснить?
Ответ Аслана уже не слышен, так как сознание снова отключается, погружая меня в ледяную бездну.
- Давай, Оленька! Давай.
Что-то горячее скользит по телу, согревая его, заставляя кровь толчками разгоняться по сосудам.
- Блядь, родная, ты только не отключайся. Слушай мой голос!
Опять сильные, прожигающие кожу прикосновения к телу. Это руки. Руки, которые меня согревают, растирая уверенными, массирующими, быстрыми движениями. Очередной приступ кашля скручивает меня пополам.
- Открой рот, Оля!
Я, как китайский болванчик, машу головой, пытаясь вырваться.
- Немедленно!
Пальцы стискивают мой подбородок до боли, разжимая зубы. Что-то горькое ложится на язык.
- Пей!
Горлышко бутылки бьётся в зубы, разбивая губу. Делаю пару шумных глотков. Опять руки. Горячие, растирающие мои ладони до тех пор, пока они не начинают гореть. А потом тепло. Оно обволакивает меня, наконец согревая. И губы, тёплые, мягкие, нежно касающиеся щёк, виска, глаз. Я тянусь к ним, боясь открыть глаза и понять, что это всего лишь сон. Его губы накрывают мои, язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим. Руки ведут по груди, ощущая шелковистость волос.
- Кит Кат, я тебя убью.
Тихий голос звучит выстрелом, и я распахиваю глаза, погружаясь в бездонную черноту его глаз.
- Это ты! - срывающимся, раздирающим болью голосом шепчу я, проводя по его лицу пальцами, до конца не веря тому, что это и в самом деле он.