Vic. Если ты простишь.

Глава 8

- Марат, разбирай пакеты. Я проверю, как там мать.

Тагир вошёл в спальню и подошёл к кровати. Анна ещё спала после укола. Он сел рядом, протянув руку, провёл по её волосам, поправил одеяло. Он смотрел на неё, и время словно исчезало, возвращая его в прошлое. Она совсем не изменилась. Всё те же длинные волосы, чёрные, как смоль. Высокие скулы, лицо в форме сердечка, огромные глаза с лисьим разрезом и приподнятыми внешними уголками. Длинные пушистые ресницы, отбрасывающие тени на скулы, пухлые, чуть приоткрытые, нежные губы. Его прошлое, которое внезапно стало настоящим и уже незримо начало перекраивать всю его жизнь.

- Тагир.

Он вздрогнул от её голоса и взглянул в её глаза, серые, как мокрый асфальт.

- Это на самом деле ты. - прошептала она, чуть поморщившись, поведя плечом. - А я уже было подумала, что опять сон. Всего лишь сон, который утром развеется.

- Осторожно, Куница. - цыкнул он. - Не дёргайся, а то шов разойдётся. Это точно не сон. - улыбнулся он. - Хотя бы потому, что ты не спишь, да и утро давно прошло, вечер за окном. Как ты? Сильно болит?

- Терпимо.

- Давай я посмотрю. Расслабься.

Он чуть приподнял повязку и осмотрел рану.

- Ну как?

Анна попыталась вывернуть шею, чтобы посмотреть на плечо.

- Лежи спокойно! - шикнул Тагир. - Всё у тебя хорошо. До свадьбы заживёт, Ань. Шрам, конечно, останется, но будет почти не заметен. Ты сегодня лежишь в кровати. До следующего утра. Ужин я тебе принесу. Завтра тебе станет легче…Нам нужно с тобой серьёзно поговорить.

- Не надо, Тагир. - она протянула руку и положила её ему на бедро. - Я всё понимаю, нам есть куда уехать с Маратом. Я утром позвоню и всё решу. У тебя семья, я не вправе влезать в твою жизнь. Я девочка большая и свои проблемы привыкла решать сама.

- Ты глупая большая девочка, Анька. - улыбнулся он. - И совсем ничего не знаешь о моей жизни. Если ты хочешь, я тебе сейчас расскажу, как всё будет. - он накрыл её руку своей ладонью. - Через неделю мне нужно будет уехать. Дела фирмы, которые откладывать нельзя. Ты с Маратом поедешь со мной. За это время нужно решить проблему со школой. Или Марата мы переводим в русскую школу в Дубае при посольстве, или он переходит на дистанс, а через год приедет сдавать экзамены в Россию. Решать тебе и ему. Но у вас только эти два варианта.

- Тагир, у тебя же семья! Как твоя жена отнесётся к тому, что ты уедешь со мной?

- Это мои проблемы, Куница, и я их решу. Тем более, они уже давно требуют своего решения. Надеюсь, к этому времени ситуация с твоим братом разрешится, и всё это останется в прошлом.

- А где Марат? С ним всё хорошо?

- Марат в своей комнате. Я сейчас посмотрю, что он сделал, и проверю его. Отдохни пока.

- Ты вернёшься?

- Конечно, не волнуйся, Ань.

Он встал и вышел из спальни.

На кухне все пакеты были разобраны. Продукты сложены в холодильник. Пакеты с вещами для Анны стояли около стола. Подцепив их, Тагир вышел и дошел до комнаты сына. Марат спал, сказалась бессонная ночь и стресс.

Он выключил свет и убрал книгу, лежащую на груди сына. Взглянув на него ещё раз, вышел, тихо закрыв дверь, вернулся в спальню. Анна уже перевернулась и сидела, привалившись к спинке кровати.

- Вот тут вещи, Ань. - Тагир поставил пакеты около кровати. - Мне пришлось разрезать блузку, да и брюки пришлось тоже выкинуть. Они были порваны, все в земле и крови. Мы с Маратом купили кое-что на первое время. Надеюсь, с размером угадали. Душ направо по коридору. Помочь?

Она вспыхнула и опустила голову.

- Я сама. Спасибо. - хрипло прошептала женщина.

- Если нужна будет помощь, зови. Я буду на кухне.

Тагир чувствовал, что его выдержка начинает давать сбой. Резко встав, он, не глядя на Анну, вышел из спальни и направился на кухню. Выйдя на лоджию, достал пачку сигарет, заметив, что руки просто трясутся. Достав сигарету, он затянулся, достал телефон. Набрав номер Ольги, он вслушивался в гудки. Наконец она взяла трубку.

- Тагир, ты где? - нервно спросила она.

- Я у себя, Оль. Как ты, родная?

- Уже лучше. Ты приедешь? - тихо спросила она.

- Оль, а ты этого хочешь? - вздохнул он. - Малыш, ты же любишь его. Любишь до безумия. Неужели тебе нравится то, что происходит, родная? Уже никто из нас не может жить в этом дьявольском лабиринте. Виктор мне сказал, что ты задумала. Я знаю, что именно мы довели тебя до этого.

Он замолчал, ожидая, что скажет она. Но она молчала. Только её дыхание, тяжелое и хриплое.

- Оль? Давай так. Как только ты решишь, как только ты поймёшь, что я тебе нужен. Я сразу приеду и заберу тебя, и плевать на всё. Но ты должна понимать, что Виктора в твоей жизни больше не будет. Никогда! Ответь сама себе: без кого из нас ты сможешь жить? Мне кажется, ответ здесь очевиден, Оль, и время Шамана в твоей жизни окончательно подошло к концу, Кит Кат.

- Я подумаю, Тагир, - всхлипнув, прошептала она. - Но ты же знаешь, что я люблю тебя?

- Знаю, Оль. - он улыбнулся. - Но его ты любишь больше, родная. И если без меня ты сможешь жить дальше и быть счастливой, то без него ты просто погибнешь, и в этом разница. Подумай об этом. Если решишь, звони, я сразу приеду. Прошу тебя только об одном. Дашка.

- Она так и останется твоей, Тагир. Твоей, несмотря ни на что. - тихо сказала она. - Она жива только благодаря тебе.

- Оль, ты же знаешь, что это моя вина во всём, что произошло между тобой и Татарским. - жестко сказал он.

- Я не хочу об этом говорить. Ты ничего не сделал. Всё сделали они: Владимир, Злата и… - она замолчала, - Виктор. Он невольно тоже приложил к этому руку, не разобравшись в ситуации. Но я сейчас простила их всех. Так что прекращай посыпать голову пеплом. Ты счастлив? - вдруг спросила она.

- Не знаю, родная. Но то, что мне стало легче, это неоспоримо. Спасибо тебе, Кит Кат. Ты всегда была моей тайной и моей любовью.

- Была? - тихо спросила Ольга.

- И есть. - улыбнулся он, чувствуя, как тяжелый, сдавливающий грудь узел разрывается, позволяя дышать полной грудью. - Но пришло время отпустить тебя и позволить тебе быть счастливой рядом с тем, кто всегда был в твоём сердце. Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю, Тагир.

Ольга положила трубку. Тагир еще слушал какое-то время гудки. Потом отключил телефон, убрав его в карман, и закурил ещё раз, закрыв глаза, чувствуя внутренний покой, которого он не чувствовал последние лет двадцать.