Vic. Если ты простишь.

Глава 64

То, что она проснулась, он почувствовал сразу. Горячая волна прошла по телу от самого затылка. Он до сих пор не мог понять, почему она так на него действует, до клеточных ядер, на уровне тонких полей. Она была его ядом. Она, как вирус, вплелась в клеточные ядра, в его ДНК и стала его частью.

Капли воды стекали по коже, охлаждая её, но не могли погасить тот огненный торнадо, что поглощал его изнутри. Музыка врывалась в уши, заставляя закусывать губу, представляя её под ним, горячую, ждущую, принимающую его.

- Привет, малыха, - хрипло прошептал он, разворачиваясь, окидывая её голодным взглядом.

Все слова, все фразы вылетели из головы, когда она подошла к нему и уткнулась лицом в его грудь. Не осталось ничего, кроме желания, кроме любви к ней.

Грохот посуды, которую он смёл со стола одним движением, её тело перед ним, её запах. Который просто сорвал все предохранители, и уже ничего не важно, всё потеряло смысл, кроме того, чтобы врываться в неё, слушать её стоны, ласкать пальцами. Нет сил быть нежным, желание просто разрывает, хочется с болью, кровью. Доказывать, что она его, без права уйти, исчезнуть.

Ему мало, мало её! Он хочет быть под кожей, в каждой её мысли, в каждом вдохе, в каждом стоне. И только одно ещё не даёт покоя. Всё, что он сейчас видел, шло вразрез тому, что было в чёртовом «Гарибальди». И только пальцами он почувствовал маленькие доказательства того, что это была она. Улыбнувшись, он обхватил Ольгу за лодыжки и поднял её ноги на стол. Она застонала и откинула голову, тихо вздохнув. Незаметным движением он достал из кармана маленькую коробочку, которую вчера забрал из ювелирного.

Ольга вскрикнула от его движения, когда он продел золотое колечко в основание клитора и быстро его закрепил, тут же собирая прозрачную влагу, растирая её пальцами вдоль складок.

- Витя... - простонала она, выгибаясь всем телом, откидывая голову.

- Тссс... Не мешай мне! Ты чуть не свела меня с ума, маленькая сучка. - прошипел он, подхватывая её под спину, поднимая со стола. - Я чуть не двинулся оттого, что чувствовал к ней. - цедил Вик, кусая её соски. - И теперь я тебя накажу. За каждый грёбанный день, за каждое слово, за каждый выстрел, ты меня поняла? Дай посмотрю... - прошептал он на ухо, касаясь мочки губами. - Ложись и расставь ноги шире.

Опустив руку вниз, она подтянула складочки выше, раскрывая их пальцами, застонав от лёгкой боли, глядя туда, где только что были его руки.

- Вик. - тихо простонала она. Её щёки покрылись румянцем, над губой выступили капельки пота. - Это не моё.

- Знаю, - ухмыльнулся он, облизывая губы. - Это моё.

- Твою мать. - Прошептала она, сдерживая смех, падая на спину, закрывая лицо руками. - Когда? Когда ты это понял? - севшим голосом спросила Ольга, глядя на него сквозь растопыренные пальчики.

- Сразу же, малыха. - улыбнулся он, наклоняясь над ней, проводя пальцами по волосам, убирая руки с лица и целуя её в губы. - Как только ты появилась в дверях. Только к тебе я чувствую то, что накрывает меня, стоит тебе просто оказаться рядом. Только тебя я хочу трахать, накачивать своим семенем. Только рядом с тобой я оживаю. Были сомнения, особенно с твоей грёбанной девственностью.

Она замерла и стала просто малиновой.

- На хуя?

Он навис над ней, упираясь на расставленные руки, в то время как его член уже проскальзывал в её влажное пульсирующее лоно.

- Хотела, чтобы ты не узнал меня. - простонала она. - Чтобы ты снова... Аах!

Её ладони сжались в кулаки, а по животу прошла лёгкая дрожь.

- Что «снова», Оль? - он качнул бёдрами, не сводя с неё глаз.

- Чтобы ты снова... Ммм...

Тело под ним выгнулось. Она закусила губы и судорожно вздохнула, обхватывая его ногами.

- Оля?

Его голос резал тишину, которая просто звенела, резал пространство, которое стало густым, как смола.

- Витя! Витя!

Её руки взлетели ему на плечи, пальцами она зарывалась в его волосы, притягивая к себе его голову.

- Да твою мать!- рыкнул Вик, отталкиваясь от стола, скидывая её руки с шеи, фиксируя их жесткой хваткой у неё над головой.

Вторая рука легла на грудь и резко сжала её, заставив Ольгу закричать. По вискам потекли слёзы.

- Я люблю тебя.- прошептала она, стискивая его ногами изо всех сил, выбивая из его груди низкий надсадный стон.

- Сука!- прошипел он, врываясь в неё со всей силы, раз за разом, не щадя её, доводя до слёз, до криков, разрывая её тело на куски белой слепящей волной оргазма.

Уже почти теряя связь с реальностью, он услышал тихие шаги маленьких ног и сонное бормотание:

- Не дают детям спать!

- Ёб твою мать!- прохрипел он, подхватывая, стягивая Ольгу со стола и припечатывая её спиной к двери, удерживая створку одной рукой. - Молчи!- Еле сдерживая смех, прошептал он, продолжая врываться в её тело, прижимая лицо Ляльки к своему плечу. - Только молчи.- Тихо покусывая её ухо, заставляя её извиваться, рыдать от желания, которое неслось по её сосудам.

Стук входной двери заставил их замереть.

- Дашутка, а ты чего так рано тут? Где родители?

Голос Влада за дверью прозвучал настолько неожиданно, что Ольга от страха куснула его за плечо.

- О-ху-еть!- по слогам шепнул Вик её на ухо. - Не знаю, как ты, малыха, но я в такой дерьмовой ситуации первый раз, да ещё, сука, в своём доме и со своей женой. Полный пиздец.

Сцепив зубы, он резко вошёл в неё и застонал, выплёскиваясь тугими струями. Он упирался лбом в дубовую дверь, чувствуя, как смех разрывает грудную клетку.

- Исчезли! Как инопантеляни! Все, целиком! Что за люди!- возмущалась Дарья, подходя к дверям кухни, толкаясь в них попкой. - Заперто! Я вся голодная, а тут… Деда.- прошептала на весь дом за дверью Дашка, явно прислушиваясь к их возне. - Мне кажется, на кухне кто-то есть. Это, наверное, мыши или еноты.

- Однозначно, маленькая. Это еноты.

Вик чувствовал, как Ольга трясётся от смеха, пытаясь поменять положение тела. Он осторожно спустил её вниз, придерживая за талию, прижимая к себе.

- А давай их лопатой прогоним!- выдала дочь.

- Твою мать!- шикнул Витька, разворачиваясь к двери спиной и стекая по ней на пол вместе с Ольгой, обнимая её одной рукой. - На хера лопатой-то?- Тихо прошипел он ей на ухо.

- Зачем, Дашут?- хмыкнул за дверью дед,- Пусть живут. Ты давай, беги пока наверх одевайся, а я прогоню этих, мать их, енотов!