Страница 115 из 124
- Если ты сейчас же не трахнешь меня, Татарский, я развернусь и уйду.
Господи! Я никогда не забуду этот взгляд и кривую ухмылку, с которой он окинул меня своими черными, горящими желанием глазами. Не сводя их с меня ни на секунду, он качнул бёдрами и резко вошёл в меня на всю длину, не жалея, наслаждаясь моим криком боли и страсти. С каждым ударом, с каждым стоном мы срывали друг с друга боль и обиду, возвращаясь к изначальной нулевой точке. Мы срывали свои стоп-краны, мы разрушали стены. Мои крики разрезали сумрак комнаты, его стоны заставляли моё сердце замирать и снова срываться в бешеный ритм. Когда горячие пульсирующие струи били в моё лоно, я выгнулась под ним, открыв рот в немом крике, и прошептала:
- Я люблю тебя. Люблю больше жизни.
* * *
Утром я медленно открыла глаза, поморщившись от боли во всём теле. Между ног всё саднило. В нос бил терпкий мускусный запах секса. Осторожно повернув голову, я улыбнулась. Он спал, положив руку под голову. Легко коснувшись пальцами чёрных жестких волос, я, привстав, просто смотрела на него, впитывая в себя каждую его чёрточку. В очередной раз удивляясь тому, насколько сильно я его люблю. Своего мужчину, своё второе я, часть своей души, человека, с которым я оказалась связана неразрывными нитями. И этого ничто не могло изменить.
- Люблю тебя, малыха. - прошептал он, не просыпаясь, ища во сне мою руку, сплетаясь со мной пальцами. - Всегда любил.
Осторожно встав с кровати, я тихо вышла из спальни, стараясь его не разбудить. Быстро натянув на себя изорванную одежду, накинула шубку и, бесшумно открыв дверь, выскользнула из квартиры. Сбежав вниз по ступенькам, толкнула подъездную дверь, вышла из подъезда. Закрыв глаза, подняла голову, вдыхая морозный утренний воздух. Город ещё спал. Раннее субботнее утро за день до нового года. С неба валил густой пеленой снег, гася все окружающие звуки, как вата.
Улыбнувшись, я закуталась в шубку и быстрым шагом пошла через двор к своей машине, чуть морщась от боли между ног, простреливающей низ живота при каждом шаге. Сев в машину, откинулась на сиденье и закрыла глаза, переводя дыхание, успокаивая тело.
- Я сделала свой шаг, Вить, - прошептала я, глядя на себя в зеркало заднего вида, облизывая опухшие, покусанные губы. - Теперь твой черёд.
Педаль в пол. Поворот руля. Спящий тихий город. Я мчалась по улицам вон из мегаполиса, оставляя за спиной его утробное урчание. Он продирался через плотную пелену снега, пульсируя светом неоновых вывесок, своим дыханием раскачивая блёклые фонари. Невидимый свидетель человеческих трагедий, их полноправный соучастник. Режиссёр трагифарса человеческих жизней, на чьей арене и в чьих декорациях они разыгрывались. Каменное чудовище. Этот огромный монстр пока спал, но я чувствовала, что он уже просыпается, готовый принять свою новую жертву, но я не хотела ею быть, не хотела быть задушенной его липкой сетью пустоты и безразличия.
Мне жизненно необходимо было вырваться из его паутины, вернуться в своё тепло. Вернуться в своё гнездо, как птице, что готова пролететь тысячи километров по дороге домой. И я знала, что всё делаю правильно. Я сделала свой ход. Теперь Виктор должен сделать свой. Эта ночь подарила нам шанс, вернув в начальную точку ноль. И я мчалась вон, подстёгиваемая только одним желанием: прижаться к своим детям, вдохнуть их тёплый нежный запах и почувствовать, как они наполняют меня желанием жить, желанием ждать, желанием верить.
- Пожалуйста, услышь мой зов. - Шептала я сквозь слёзы. - Ты не можешь не простить. Ты не можешь оставить нас. Ты наш воздух.