Страница 2232 из 2266
Глава 11
Он на секунду замолчал, потом добавил:
— Те у кого есть силы бегут.
Настя тихо сказала:
— Поэтому столько людей на дорогах.
— Да.
Я провёл рукой по лицу.
— И никто не может это остановить?
Проводник посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Может.
— Но?
— Но для этого нужно сначала договориться между собой.
Я усмехнулся.
— Значит, ничего не изменится.
— Скорее всего, — спокойно согласился он.
Разговор на этом можно было бы закончить, но я не спешил.
— А дальше? — спросил я. — Валахия.
Проводник сразу изменился.
Не сильно, но заметно.
Он выпрямился, посмотрел в сторону, где за холмами начиналась чужая территория, и ответил уже иначе.
— До границы доведу.
— А дальше?
— Дальше сами.
Пётр нахмурился.
— То есть ты туда не пойдёшь?
Проводник покачал головой.
— Нет.
Я прищурился.
— Полагаю дело в Цепеше?
— Да.
Настя скрестила руки.
— Настолько всё плохо?
Проводник чуть усмехнулся, но без веселья.
— Не плохо. Жёстко.
Он поднял взгляд на меня.
— Его боятся даже архимаги.
Я хмыкнул.
— Архимаги много кого боятся.
— Не так, — спокойно ответил он.
И вот это «не так» прозвучало куда убедительнее любых рассказов.
— Он держит свою землю в ежовых рукавицах, — добавил проводник. — И делает это так, что туда лишний раз не лезут.
Я кивнул.
— Не хотят попасть под раздачу?
— Из-за всего сразу, — ответил он. — Сила, порядок, решения. У него нет лишних движений.
Попугай тихо фыркнул:
— Значит, редкий экземпляр среди двуногих.
Я усмехнулся.
— Похоже на то.
Внутри шевельнулась знакомая мысль.
Такие противники раздражают сильнее всего.
Расчётливые, хладнокровные, действующие наверняка.
Я выдохнул.
— Значит, там будет весело.
Проводник посмотрел на меня чуть дольше обычного.
— Нет.
Я усмехнулся.
— Ну, почти.
Он ничего не ответил.
Мы двинулись дальше.
Дорога снова стала уже, и разговоры сами собой сошли на нет. Но теперь я смотрел на происходящее иначе — уже не как на случайный бардак, а как на закономерный результат.
Первая встреча произошла через час.
Проводник остановился резко, поднял руку, и мы сразу замерли. Он показал в сторону, и я увидел отряд, идущий по широкой дороге чуть ниже.
Они не выглядели как единое войско.
Слишком разное снаряжение, слишком разный стиль. У кого-то броня получше, у кого-то почти ничего, кроме оружия и уверенности в себе.
Но двигались они вместе.
Он уже уходил в сторону, уводя нас выше, за камни и кусты.
Мы обошли их, даже не приближаясь.
Я заметил, что у некоторых из них знаки на одежде были сорваны или намеренно закрыты.
— Не хотят светиться, — пробормотал я.
— Или не хотят, чтобы их узнали, — ответил проводник.
Мы не стали проверять.
Дальше дорога вывела нас к переправе.
Вернее, к тому, что от неё осталось.
Мост был сожжён.
Балки обуглены, часть пролёта рухнула в воду, остатки ещё дымились, хотя с момента пожара прошло явно не один день.
Проводник остановился, осмотрелся и пошёл вдоль берега.
— Придётся идти в обход,— бросил он.
— Это случайно? — спросил я.
Он даже не обернулся.
— Сомневаюсь.
Я кивнул.
Логистика.
Перекрыть дорогу, заставить людей идти в обход, сделать путь длиннее, опаснее, дороже.
Просто и эффективно.
Мы нашли брод чуть дальше и перешли, не задерживаясь.
На другом берегу нас встретили крестьяне.
Они стояли у дороги, рядом с телегой, нагруженной так, будто в неё пытались уместить всю жизнь. Мужчина, женщина, двое детей. Они не просили, не останавливали, не махали руками.
Просто смотрели.
Я встретился взглядом с мужчиной.
Он не отвёл глаза.
И в этом взгляде не было ни надежды, ни страха.
Только понимание.
Мы прошли мимо.
Никто ничего не сказал.
Чуть дальше показалась усадьба.
Когда-то богатая.
Это было видно сразу — по камню, по остаткам ограды, по планировке. Даже разрушенная, она выглядела крепче и дороже обычных домов.
Теперь же: окна выбиты, двери сорваны, во дворе валяются обломки мебели, следы грабежа свежие, торопливые.
Я остановился на секунду, осматривая.
— Недавно здесь кипела жизнь, — сказал я.
— Здесь это нормально, — ответил проводник.
Попугай уселся на забор и тихо протянул:
— Двуногие снова всё организовали как надо.
Я усмехнулся.
— Как всегда.
— Если убрать вас с этой земли, — продолжил он, — она через пару лет станет куда приятнее.
Я отмахнулся.
— Ты переоцениваешь траву.
— Я недооцениваю людей, — поправил он.
Я не стал спорить.
Потому что часть меня с ним соглашалась.
Мы пошли дальше.
И чем больше я смотрел вокруг, тем чётче складывалась мысль.
Венгрия ещё не умерла.
Но уже начала жрать саму себя.
Дорога на какое-то время стала спокойнее.
Камни под ногами ложились плотнее, кусты реже цеплялись за одежду, даже ветер летал без резких порывов. Проводник сбавил темп, и мы двинулись уже без постоянных остановок и обходов.
Та самая передышка, когда можно идти и думать, не отслеживая каждую тень.
И как назло, именно в такие моменты в голову начинают лезть самые неудобные мысли.
Я перевёл взгляд вперёд, на спину проводника, и мысленно вернулся к тому, ради чего вообще сюда сунулся.
Цепеш.
Имя звучало спокойно, без лишнего веса, но за этим спокойствием чувствовалось слишком многое. Чёткое понимание: это не тот человек, к которому можно просто прийти и забрать то, что тебе нужно.
Я хмыкнул.
Ночной заход, тихий вход, пара ловушек, пара охранников — и дальше по схеме «взял и ушёл».
Здесь так не выйдет.
Даже если сокровищница у него есть в привычном виде, с дверью, замками и сундуками, защищена она будет на все сто. Такие люди не оставляют важные вещи там, куда можно просто дотянуться.
Я перешагнул через корень, не сбавляя шага.
Вариантов, по сути, было два.