Страница 2225 из 2266
Ближайшие бойцы не успели отойти. Один отскочил в последний момент, второй не успел и получил удар в плечо, который буквально развернул его на месте. Третий спасся только потому, что маг воздуха среагировал вовремя — его просто сдуло в сторону потоком, уходя от удара.
— Живой… — выдохнул Пётр рядом.
Я кивнул.
— Пока.
Медведь рвал строй. Однако это не было хаосом.
Он бил по тем, кто оказывался ближе, ломал строй, заставлял людей отходить, терять позиции.
Охотники едва держались.
И это было заметно.
Они не разбежались, не запаниковали, не бросили всё. Перестраивались, отходили, снова заходили, пытались держать зверя в коридоре.
Упрямства им хватало.
Вот только у твари, похоже, было больше и сил, и времени.
Настя тихо сказала:
— Мне это совсем не нравится.
Я не отвёл взгляд от боя.
— Мне тоже.
— Чем дольше это тянется…
— Тем хуже закончится, — закончил я за неё.
Она кивнула.
Пётр рядом молчал.
И впервые за всё время даже не пытался шутить.
Постепенно охотники начали понимать, что у них всего два варианта: отступить или остаться здесь навечно.
Сначала где-то справа не выдержала позиция. Один из бойцов отступил на миг раньше, чем нужно, за ним второй — и уже там образовалась щель, которую пришлось срочно закрывать. Стрелки начали отходить чуть дальше, чем было рассчитано, и коридор растянулся. Маги били всё реже — не потому что не хотели, а потому что силы уходили быстрее, чем восстанавливались. Копейщики ещё держались, но уже не лезли вперёд с прежней решимостью.
Каждый из этих сбоев по отдельности ничего не решал.
Вместе они ломали всю конструкцию.
Медведь это чувствовал.
Он тоже выдохся. Я видел, как тяжелее стали его движения, как он чаще останавливался, втягивая воздух, как кровь темнела на шерсти в местах ран. Но это была не та усталость, на которой можно ловить.
Он шёл вперёд.
Не метался, не догонял тех, кто отходил слишком далеко, не пытался добить каждого раненого. Он двигался ровно в пределах этого участка, будто держал границу. Подходил ближе — бил. Отходили — не преследовал.
Я поймал себя на этой мысли и уже не отпускал её.
Он не охотился.
Монстр охранял территорию.
Командир понял это позже.
Сначала он ещё пытался вернуть строй.
— Держать линию! Не разваливаться! — его голос перекрывал общий шум, но уже не так уверенно, как раньше.
Кто-то слушал, кто-то нет.
Ещё одна атака.
Медведь рванулся вперёд, сбил одного с ног, второго заставил отскочить, третьего просто сдвинул с позиции. И в этот момент стало окончательно ясно — дальше держать не получится.
— Отходим! — рявкнул командир.
Не сразу.
Несколько человек замерли, не веря, что всё действительно заканчивается вот так. Слишком много сил вложили, слишком близко, казалось, были к успеху. Ещё чуть-чуть — и, может быть…
Медведь решил за них.
Он сделал короткий бросок вперёд, и этого оказалось достаточно. Люди отступили уже без споров.
Сначала шагом.
Потом быстрее.
Строй не рассыпался, но перестал быть уверенным. Каждый отходил, сохраняя дистанцию, прикрывая соседа, но уже без прежнего единства.
Медведь остановился на границе.
Поднял голову, рыкнул и не пошёл дальше.
Просто смотрел.
Я выдохнул.
— Всё.
Настя рядом тихо кивнула.
— Да.
Пётр провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть напряжение.
— И это всё?..
— Для них — да, — ответил я.
Отряд отходил.
Не бежал, не паниковал, но и не пытался сохранить лицо. Просто уходили, понимая, что на сегодня всё закончено.
Я смотрел на это с тяжёлым спокойствием.
Итог был слишком очевиден.
Зверя не убили.
Людей покалечили.
Маршрут не открыт.
Каждый остался при своём — со страхами, ранами и потраченными силами.
Попугай, устроившись у меня на плече, тихо хмыкнул:
— Шуму было много.
Я не стал на него смотреть.
— А толку?
— Меньше, чем хотелось бы, — закончил он за меня. — И, судя по морде зверя, он тоже не впечатлён.
Я усмехнулся краем губ.
— Сложно впечатлить того, кто тебя не боится.