Страница 2016 из 2266
Следователь снова посмотрел в папку. На этот раз — без уверенности, с которой делал это раньше. Бумаги шуршали дольше, чем нужно, взгляд скользил по строкам, будто он искал в них новый угол, которого там не было.
— Вернёмся к ночи, — сказал он. — Вы утверждаете, что находились в городе до рассвета.
— Я это уже говорил.
— Вы могли покидать пределы квартала?
— Вопрос повторяется, — заметил я. — Формулировка та же, смысл тот же.
Он сделал вид, что не услышал.
— Кто может подтвердить ваши перемещения?
— Никто, — ответил я. — И это тоже не новость.
Он поднял голову.
— То есть вы сознательно не обеспечивали себе алиби?
— Я не обязан его обеспечивать, — сказал я. — Это не преступление — идти одному.
Следователь вздохнул. Почти неслышно, но достаточно, чтобы выдать раздражение. Он сменил ручку, переложил папку левее, потом правее. Жесты человека, который тянет время, потому что двигаться дальше некуда.
— Кирилл, — начал он снова, — вы понимаете, что мы обязаны…
— Проверять, — закончил я за него. — Вы это уже говорили. Дважды.
Он замолчал. На этот раз надолго.
Тишина в кабинете стала плотнее. Сейчас не я был объектом допроса. Сейчас служба прикидывала, во что обойдётся следующий шаг.
Аристократ.
Без прямых улик.
Слишком много косвенного.
Слишком мало поводов для давления.
Я не помогал им ни словом. Просто сидел. Дышал ровно. Смотрел на край стола, а не на следователя — как будто разговор уже закончился.
Он понял это раньше, чем хотел.
— Мы зафиксировали ваши ответы, — сказал он наконец. Голос снова стал официальным, пустым. — При необходимости мы можем вернуться к разговору.
— Когда появятся новые вопросы, — кивнул я. — А не старые, в другой обёртке.
Он не ответил.
Пауза затянулась ещё на несколько секунд — уже без смысла. Потом он отодвинул стул.
Ритм был сломан.
Не мной — отсутствием аргументов.
Следователь закрыл папку. Как закрывают тему, к которой больше нечего добавить.
— На этом всё, — сказал он. — Вы можете быть свободны.
Ни «пока что», ни «мы свяжемся», ни угрозы на будущее. И извинений тоже не было. Формальное завершение разговора, в котором никто ничего не доказал и никто ничего не признал.
Я встал. Стул тихо скользнул по полу. Следователь уже смотрел не на меня — в сторону, мимо, туда, где разговор для него был завершён. Ровно настолько, чтобы не оставлять ощущение проигрыша. И не давать мне ощущения выигрыша.
Коридоры встретили тем же равнодушием, с каким пропускали внутрь. Те же лица, те же шаги, тот же маршрут — будто два часа ожидания и разговор в кабинете не оставили здесь ни следа. Для здания я так и остался строчкой в журнале.
На выходе город ударил привычным шумом. Ничего не изменилось: стража на местах, люди идут по делам, разговоры продолжаются — только теперь я слышал в них напряжение. Оно никуда не делось. Просто разошлось по улицам, как дым после пожара.
Я постоял пару секунд, решая, куда идти.
Дом — рано.
Частные контакты — лишнее.
Любые свои люди — повод для новых вопросов.
Академия подходила лучше всего. Временный нейтрал. Место, где моё присутствие не выглядело бы бегством и не требовало объяснений.
Я развернулся и пошёл в ту сторону.. Город жил дальше. Напряжение осталось. А разговор в стенах службы безопасности закончился ровно так, как и должен был.
Я дошёл до академии через минут тридцать. Не видел смысла ускоряться. Город уже остался позади, вместе с коридорами службы безопасности, пустыми взглядами и вопросами без продолжения. Здесь асфальт сменялся камнем дорожек, запах дыма — пылью и влажной зеленью. Ноги тянуло, плечо ныло. Я отметил это и перестал обращать внимание.
Боль — не проблема, если она не мешает идти.
Академия жила своей жизнью. Студенты спешили к корпусам, кто-то ругался из-за опоздания, кто-то перечитывал конспекты на ходу. Преподаватели пересекали двор короткими маршрутами, разговаривали о расписании, о замене лекций, о чьих-то долгах. Доска объявлений была исписана аккуратными правками — время, аудитория, подпись. Никаких следов ночи. Ни одного взгляда в сторону города, будто там ничего не произошло.
Я прошёл между ними, не задевая. Никто не обернулся. Никто не спросил. Никто не пытался втянуть в разговор.