Страница 2009 из 2266
— Я так и знал, — простонал попугай, взмахивая крыльями чаще обычного. — Это не разлом воды. Это издевательство.
Я молча поправил крепления доспеха, проверил сцепление подошв. Здесь нельзя было терять равновесие — ошибка стоила бы дорого. Холод забирался под броню, искал щели, но пока терпимо.
— В следующий раз, — продолжал он, — давай хотя бы огонь. Или землю. Или… да хоть что-нибудь, где мне не хочется превратиться в сосульку.
— Мне тоже нравится это место, — буренул я и двинулся вперёд.
Пространство разлома уходило вниз, в ледяную долину, где ветер гулял свободно, без преград. Ни деревьев, ни камней — только лёд, снег и тусклый свет, отражающийся от поверхности так, что резало глаза.
Я огляделся, запоминая ориентиры. Это была не «вода» в привычном понимании. Здесь не текли реки, не плескались волны. Здесь вода замерла, сжалась, превратилась в оружие против всего живого.
— Холод, — пробормотал я. — Чистый, безэмоциональный холод.
Попугай фыркнул.
— Вот именно. Не «вода», а холод. И ты туда полез добровольно.
Я не ответил.
Просто пошёл дальше, вглубь разлома, туда, где ветер выл громче, а лёд под ногами начинал потрескивать, словно предупреждая: здесь ошибок не прощают.
Лёд впереди пошёл рябью, будто по нему провели когтями изнутри. Я успел сделать шаг в сторону, когда из снежной пелены выскочил первый волк. Тело вытянутое, почти прозрачное, внутри — синие прожилки, вместо шерсти — кристаллические иглы. Быстрый. Слишком быстрый.
Я не стал тянуться к магии.
Удар корпусом, шаг навстречу, смещение центра тяжести. Волк врезался в меня — и тут же получил локтем под челюсть. Лёд хрустнул, существо отлетело в сторону, скользя по поверхности. Я догнал его раньше, чем оно успело подняться, и добил коротким движением клинка.
Второй и третий вышли одновременно.
— Ну вот, — пробормотал попугай, отлетая выше. — Началось.
Они обходили, пытались зайти с флангов, проверяли дистанцию. Я отступил на полшага, заставляя их сблизиться, и снова не стал использовать ничего лишнего. Один рывок — и я уже между ними. Удар ногой в сустав, поворот, толчок. Волк врезался в другого, оба рухнули, сцепившись в беспорядке.
Я не дал им подняться.
Короткие добивания. Точно. Экономно.
Холод постепенно перестал отвлекать. Тело вошло в режим. Дыхание выровнялось, движения стали проще, короче. Я больше не смотрел на каждого противника отдельно, а воспринимал стаю как единое пятно угрозы, в котором заранее видел точки разрыва.
Ещё волки. Потом ещё.
Они появлялись из-за сугробов, из трещин во льду, из самой тишины. Я не гнался за ними и не давал загнать себя. Держал дистанцию, выбирал место, заставлял атаковать там, где мне удобно. Иногда приходилось скользить вместе с ними, иногда — падать на одно колено, принимая удар на броню, чтобы в следующий миг ответить коротким, движением.
— Ты сегодня какой-то скучный, — заметил попугай после очередной стаи. — Ни фейерверков, ни огня.
— Если хочешь шоу — лети куда-нибудь в другое место. — ответил я, вытирая клинок о снег.
Он замолчал. Видимо что-то понял.
Прошло больше получаса. Я уже не считал волков. Просто шёл вперёд, зачищая пространство, оставляя за спиной крошево льда и рассыпающиеся тела. Магию использовал только там, где без неё было бы дольше: короткое усиление, чтобы продавить, мгновенный импульс, чтобы сбить с траектории.
Адепт или нет — разницы не было.
Важно было одно: я знал, что делаю.
Когда очередная стая рассыпалась, а вокруг снова повисла тишина, я остановился, прислушался к разлому и понял, что иду правильно. Давление изменилось, холод стал плотнее, тяжелее. Где-то впереди было ядро.
Я убрал клинок, проверил крепления и пошёл дальше.
И тут появился местный глава.
Лёд впереди вздулся, будто под ним кто-то медленно вставал на ноги. Снег осыпался с глухим, тяжёлым звуком, и из разлома поднялась фигура.
Три метра ростом. Плечи — шире меня раза в два. Тело не изо льда в привычном смысле, а из спрессованного холода, плотного, как камень. Внутри — мутное свечение, будто разлом собрал всё лишнее и решил больше не дробить.
Давление накрыло сразу. Воздух стал тяжелее, каждый вдох отдавался холодом в груди.
— Как же вы мне надоели, — сказал я вслух.
Великан повернул голову. Медленно. Осознанно. Такие раньше рассыпались у меня за пару движений. Тогда я даже не замечал, что это были «сильные» противники.
Тогда я был почти архимагом.
Я шагнул вперёд и сразу понял разницу. Усиление давало слабый эффект. Мышцы откликнулись, да, но без привычного запаса. Без ощущения, что могу позволить себе ошибку.
Великан двинулся навстречу. Один шаг — и лёд под ногами пошёл трещинами. Я ушёл в сторону от первого удара, почувствовав, как по спине прошёл ледяной ветер от промаха. Там, где был я, теперь зияла вмятина в земле.
— Ладно, — пробормотал я, смещаясь. — Значит мы здесь надолго.
Я попробовал зайти сбоку. Удар по колену — клинок вошёл, но не так глубоко, как хотелось. Лёд треснул, но великан даже не пошатнулся. В ответ он развернулся всем корпусом и попытался просто смести меня массой.
Пришлось отступать.
Я перекатился, встал, снова усилился. Дыхание сбилось. Холод начал забираться под броню, цепляться за суставы. Великан не спешил. Он давил. Шёл, зная, что пространство работает на него.
Я больше не пытался ломать. Начал резать.
По связкам. По швам структуры. По тем местам, где свечение внутри было чуть ярче. Каждый подход — риск. Каждый удар — цена в выносливости. Несколько раз я едва успевал уйти, когда кулак проходил в ладони от головы.
— Криворукий! — крикнул сверху попугай. — Ты его по ногам бей, по ногам!
— Я занят, — выдохнул я, уворачиваясь от очередного удара.
Мы обменялись ещё десятком движений. Я — короткими, он — редкими, но смертельными. Пот тёк по вискам, мгновенно замерзая. Усиление приходилось включать всё чаще, и каждый раз оно отзывалось тяжелее, чем прежде.
Я ошибся на третьем обмене.
Не критично — просто на долю секунды позже ушёл в сторону. Кулак великана зацепил меня. Воздух выбило сразу, как будто по рёбрам ударили мешком со льдом. Я отлетел, прокатился по насту, встал на колено и несколько мгновений просто втягивал воздух, не понимая, почему он такой густой.
— Вот это да! — завопил сверху попугай. — Ты сейчас выглядел так, будто решил проверить прочность собственной грудной клетки!