Страница 1956 из 2266
Глава 23
Рельеф выровнялся внезапно. Широкая полка, занесённая снегом, без нормальных укрытий. Наст под ногами крошился, не выдерживал вес, каждый шаг отдавался неприятной пустотой. Слева — сыпучий склон, где скорость сразу падала. Справа — слишком открыто, слишком ровно.
Я попробовал сместиться вбок. Снег ушёл под ногами, ботинок провалился глубже, чем рассчитывал. Всего на долю секунды. Но этой доли хватило, чтобы темп сбился.
И вот это было ошибкой.
Пасть оказалась там, где я должен был быть через полшага. Словно он заранее знал, что я выберу именно это направление.
Щит огня включился почти автоматически — на уровне рефлекса. Давление воздуха стало невыносимым, снег взорвался вокруг, как будто его втянули внутрь.
Я ударил кинжалом в край пасти, вслепую, на ощущении. Попытался зацепиться, найти опору, зафиксироваться. Лезвие соскользнуло. Поверхность была не просто гладкой — она была живой, покрытой ледяной плёнкой, которая не давала за что-либо зацепиться.
Шум. Сдавливание. Рывок.
И меня унесло внутрь.
Тьма пришла не сразу. Сначала был холод — плотный, влажный, как если бы я оказался в работающей морозилке. Равномерное давление со всех сторон. Воздух грязный, тяжёлый, но в шлеме ещё был запас. Достаточный — если не паниковать.
Повезло, так повезло. Сожрал меня червяк переросток. Кому расскажи — не поверят. Но надо выбираться. Пока мы живы — шансы есть.
И бить я буду так, чтобы враг не успел понять, что происходит.
Я сжал рукояти кинжалов и медленно выдохнул, экономя воздух.
Если тварь хочет погрубее — кто я такой, чтобы отказывать ей в последней просьбе?
Первый порыв был почти автоматическим.
Я вонзил кинжал в стенку и провёл лезвием вдоль, добавляя тонкий огонь по кромке. Разрез появился — чёткий, аккуратный. И почти сразу начал стягиваться. Быстро и уверенно, как будто ткань знала, что делать.
Я повторил. Чуть глубже. Чуть дольше держал огонь.
Результат тот же.
Я убрал кинжал и секунду просто стоял, ощущая давление. Равномерное. Как если бы меня медленно вдавливали в матрас из холодного желе.
Шлем держался. Но на визоре начал собираться ледяной конденсат. Слои инея росли, снижая видимость. Звуки глохли.
Мне не нужно было видеть далеко. Мне нужно было выйти.
Я попробовал стрелы — скорее для подтверждения, чем с надеждой. Сгусток огня вылетел, прошёл пару метров и… погас.. Просто исчез, как будто его утопили в плотном холоде.
Безконтактный бой нынче не в почёте.
Я выровнял дыхание, сократив расход воздуха. Перевёл усиление на минимум — оставил только каркас, поддержку суставов и позвоночника. Всё лишнее отключил. Здесь экономия продлевала жизнь.
И тут я наконец нормально прислушался к тому, что происходило во мне.
Ледяной огонь полностью усвоился и мечтал вырваться наружу, уничтожая всё на своём пути. Тем не менее он всё ещё был чужеродным.
Улыбка сама наползла на лицо и я выпустил пламя.
Огромный огненный клинок. Резак. Объёмный, грубый, прожорливый. Такой, распилит мир надвое и не устанет.
Я прекрасно понимал цену.
Почти вся энергия.
Почти всё, что я набрал.
И если не получится — второго раза не будет.
Но сомнения — удел трусов.
Я ориентировался по вибрации. Где стенка ближе. Где давление меняется. Где поверхность реагирует на движение змея быстрее.
Внутри ощущалось, как он ворочается. Медленно. Тяжело. Значит, времени было немного.
Я упёрся ногами, стабилизировал корпус и начал собирать клинок.
Без спешки.
Потому что если уж делать — то один раз.
Я потянул энергию.
Ядро откликнулось сразу. Каналы взвыли, будто по ним пустили ледяную проволоку под током. Ледяной огонь вплёлся сам, как соавтор. Ему тоже было нужно наружу. Он не спорил, не сопротивлялся, просто принял форму.
Форма получилась странная.
Длинное, узкое лезвие — как артефактный резак, которому всё равно, что именно он режет. Длина — с запасом. Чтобы распилить тушу без шансов на исцеление.
Я упёрся сильнее. Клинок впился в ледяную плоть с удовольствием.
Сопротивление было чудовищным. Вязкое, как если бы я пытался разрезать замёрзший гель толщиной в десятки метров. Змей дёрнулся. Его тело попыталось сместиться, сжаться, схлопнуться вокруг лезвия.
Стенка начала затягиваться.
И не успела.
Разрыв был слишком большим. Объём — слишком грубым. Реген просто не понял, что именно чинить. Структура под клинком перестала «держать форму». Давление сменилось дрожью — неровной, рваной, как у механизма, потерявшего синхронизацию.
Где-то впереди, за слоем плоти и льда, произошёл щелчок. И сразу после этого внутрь ворвался воздух. Холодный. Настоящий. Значит, разрез прошёл насквозь.
Меня вышвырнуло наружу вместе с обломками льда, снегом и крошевом камня. Я пролетел несколько метров, ударился, прокатился, затормозил о снег и встал на одно колено, автоматически удерживая равновесие.
Клинок погас сам. Энергии на него больше не было.
Я поднял голову.
Тело змея расползалось. Не быстро, но окончательно. Две огромные массы медленно теряли контроль, оседали, ломая под собой лёд.
Я коротко выдохнул и сказал вслух, почти без интонации:
— Ну вот. Нормально. А вы боялись.
И только после этого понял, насколько сильно у меня дрожат руки.
Две половины ещё какое-то время жили по инерции. Как остаточное движение массы. Сегменты сокращались, где-то подрагивали, снег осыпался с разломанных боков. Огромные куски льда и плоти медленно сползали, ломая наст, продавливая камень. Но в этом больше не было решения. Не было направления. Не было воли.
Раньше всё его тело было одним действием. Теперь это были просто два объёмных куска льда, которые не знали, что делать дальше.
Через минуту движение стало рваным.
Через две — редким.
Потом исчезло совсем.
Змей был мёртв.
Земля откликнулась последним гулом — протяжным, низким, будто где-то глубоко отпустили зажатую плиту. Освобождение давления. Мне показалось, что мир выдохнул.
Метель на секунду затихла.
Совсем.
Ветер исчез, снег завис в воздухе и тут же осел. Тишина была такой плотной, что я услышал собственное дыхание в шлеме. Потом поток вернулся, но уже другой. Обычный. Без того фона, что давил всё это время. Мир не праздновал. Он перестраивался.
Я стоял и ловил это состояние, не двигаясь.